Хорошо известно, что тюрьма не «перевоспитывает», а служит местом повышения криминальной квалификации и профессии. Содержание пенитенциарной («наказательной») системы требует огромных финансовых затрат, ложась тяжким грузом на налогоплательщиков. Лишение свободы — неэффективная мера наказания с многочисленными негативными побочными последствиями.
Лишение свободы — вынужденная мера, пока человечество не придет к более совершенным средствам социального контроля над преступностью. «Известны все недостатки тюрьмы. Известно, что она опасна, если не бесполезна. И все же никто «не видит» чем ее заменить. Она — отвратительное решение, без которого, видимо, невозможно обойтись».
Криминологическая наука и многовековая практика свидетельствуют о том, что пока человечество не научилось обходиться без тюрем, к этой высшей мере наказания (смертная казнь должна быть запрещена во всем мире) допустимо прибегать только в отношении совершеннолетних, виновных в тяжких насильственных преступлениях (убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование, разбойные нападения, терроризм, геноцид и т.п.). За имущественные, экономические, должностные, экологические и прочие преступления должны, как правило, применяться меры наказания, не связанные с лишением свободы (ограничение свободы, включая электронное слежение, исправительные и принудительные работы, штраф, конфискация, возложение обязанности возместить ущерб и т.п.). «Вор не должен сидеть!». Тем более это относится к несовершеннолетним, чье раннее попадание в «места не столь отдаленные» гарантирует ранний рецидив.
Осознание неэффективности традиционных средств контроля над преступностью, более того — негативных последствий такого распространенного вида наказания как лишение свободы, приводит к поискам альтернативных решений как стратегического, так и тактического характера. В странах Западной цивилизации это проявляется следующим образом.
Во-первых, при полном отказе от смертной казни (а это непременное условие цивилизованного общества) лишение свободы применяется в крайних случаях. Так, в Англии и Уэльсе, а также в Швеции из общего числа осужденных к лишению свободы приговаривалось около 20% [6], а к штрафу — почти половина осужденных. В Германии доля приговоренных к реальному (безусловному) лишению свободы составляла лишь 11-12% от общего числа осужденных, тогда как штраф — свыше 80% [7]. Безусловное лишение свободы в 2004 году составило лишь 8% (штраф — 70%) [8]. В Японии к лишению свободы приговаривались лишь 3-4% осужденных, к штрафу же — свыше 95%. Это вполне продуманная политика, ибо «в результате этого не происходит стигматизация лиц, совершивших преступные деяния, как преступников. Смягчаются сложности ресоциализации преступников после их чрезмерной изоляции от общества и таким образом вносится значительный вклад в предупреждение рецидива» [9].
Во-вторых, в странах Западной Европы, Австралии, Канаде, Японии преобладает краткосрочное лишение свободы. Во всяком случае — до 2-3 лет, т.е. до наступления необратимых изменений психики. Так, в Германии осуждались на срок до 6 месяцев 21% всех осужденных к лишению свободы, на срок от 6 до 12 месяцев — еще 26% (т.е. всего на срок до 1 года — около половины всех приговоренных к тюремному заключению). На срок от 1 до 2 лет были приговорены 38% осужденных. Таким образом, в отношении 85% всех осужденных к лишению свободы срок наказания не превышал 2-х лет, на срок же свыше 5 лет были приговорены всего 1,2% [10].
В-третьих, поскольку сохранность или же деградация личности существенно зависят от условий отбывания наказания в пенитенциарных учреждениях, постольку в цивилизованных государствах поддерживается достойный уровень существования заключенных (нормальные питание, санитарно-гигиенические и «жилищные» условия, медицинское обслуживание, возможность работать, заниматься спортом, встречаться с родственниками), устанавливается режим, не унижающий их человеческое достоинство, а также существует система пробаций (испытаний), позволяющая дифференцировать условия отбывания наказания в зависимости от его срока, поведения заключенного и т.п.
Автору этих строк довелось посещать тюрьмы и другие пенитенциарные учреждения многих зарубежных стран Азии, Америки, Европы и, конечно же, бывшего СССР и России. В тюрьмах Западной Европы убеждаешься, что можно вполне сочетать надежность охраны (в основном с помощью электронной техники, без автоматчиков и собак) и режимные требования с соблюдением прав человека, уважением его личности. В одной из посещенных мною тюрем Турку (Финляндии) заключенным… выдаются ключи от камеры, чтобы человек, уходя из нее, мог закрыть дверь в «свою комнату» и открыть, возвращаясь. По мнению начальника тюрьмы, это позволяет заключенным сохранять чувство собственного достоинства. В Хельсинки (Финляндия), Фрайбурге (Германия) заключенные проживают по одному — два человека в камере и днем свободно гуляют по коридору, заходят в гости друг к другу. При мне в тюрьме Хельсинки осужденные на кухне блока готовили торт ко дню рождения одного из заключенных. В камерах находятся телевизоры, компьютеры, прохладительные напитки.
В-четвертых, все решительнее звучат предложения по формированию и развитию альтернативной, не уголовной юстиции для урегулирования отношений «преступник — жертва», по переходу от «возмездной юстиции» (retributive justice) к юстиции возмещающей, восстанавливающей (restorative justice) [11]. Суть этой стратегии состоит в том, чтобы с помощью доброжелательного и незаинтересованного посредника (нечто в роде «третейского судьи») урегулировать отношения между жертвой и преступником. Во многих случаях корыстных преступлений потерпевший больше заинтересован в реальном возмещении причиненного ему ущерба, нежели в том, чтобы «посадить» виновного (и, как правило, в течение многих лет дожидаться результатов исполнения обязательств по удовлетворенному в уголовном процессе гражданскому иску). А лицо, совершившее это преступление, скорее будет готово возместить ущерб, чем «идти в тюрьму». Опыт такого решения конфликта «преступник — жертва» фактически существует в тех странах, где еще сильны общинные связи и авторитет старейшин (в частности, у аборигенов Новой Зеландии), и постепенно внедряется в других государствах.
Переходя к статистическим данным, автор вынужден оговориться. К сожалению, нет единого официального публикуемого источника соответствующей статистики ни по России, ни по странам мира. Поэтому ниже будут приводиться данные, опубликованные в различных источниках, где цифры не всегда совпадают. Это неизбежное зло, с которым приходится мириться не только в данной публикации. Автор пытался, насколько это возможно, минимизировать разночтения. Кроме того, в статистические данные по РСФСР — СССР — РФ в различные годы не включались лица, находящиеся в пенитенциарных учреждениях КГБ, и за все годы — не включен контингент заключенных в органах военной юстиции (благо это всегда «секретно»…).
Итак, с 2001 года США явно вырвались вперед. Однако, начиная с января 2005 года, Россия начинает потихоньку «наверстывать упущенное». Если, по данным ФСИН, на 1 января 2005 года количество заключенных составило 749647 человек (здесь и далее без системы военной юстиции), то к июлю 2005 года их было уже 782935 человек, к июню 2006 года — 832,4 тысячи человек, к ноябрю 2006 года — 855,0 тысячи человек, на 1 января 2007 года — 871,7 тысячи человек, а на 1 сентября 2007 года — 886,4 тысячи человек. При этом количество населения России за это же время сократилось, следовательно, уровень заключенных (на 100 тысяч населения) растет еще быстрее, чем абсолютное число наших сограждан, находящихся в местах лишения свободы. Если учесть, что по последним данным количество заключенных приближается к 900 тысячам, то у нас появляются шансы вновь догнать США.
Средний возраст осужденных к лишению свободы составил: 1970 год — 31,9; 1979 год — 31,6; 1989 год — 32,1; 1994 год — 32,6; 1999 год — 31,5.
В 1999 году наиболее представительная группа в мужских ИК общего режима — 20-39 лет (76,9% от общего числа отбывающих наказание в ИК этого вида, средний возраст — 29,4 года), в ИК строгого режима — 25-49 лет (77,6%, средний возраст — 34,6 года), в ИК особого режима — 30-49 лет (65,7%, средний возраст — 38,7 лет). Женщины в целом старше мужчин. Наиболее представительная возрастная группа в женских ИК общего режима — 20-49 лет (88,6%, средний возраст — 34 года), в ИК строгого режима — та же группа, но 90,3% при среднем возрасте 35,5 лет.
Трудоспособность в мужских ИК в 1999 году — 84,4%, в женских ИК — 90,1%, в ВК — 92,6%, в тюрьмах — 85,7%.
Основная масса осужденных относится к трудоспособным возрастам, причем обращает на себя внимание высокая доля среди них молодых людей. Если сопоставить первую группу со среднегодовой численностью всего населения России 2003 года в возрасте от 15 до 25 лет, а вторую — с соответствующей численностью населения в возрасте 26-55 лет, то окажется, что в расчете на тысячу жителей России в первом случае приходится 7,8 осужденных, а во втором — 7,4. Если же учесть, что в числе осужденных в возрасте от 15 до 25 лет доля 15-17-летних невелика, и отнести это число к населению в возрасте 18-25 лет, то на тысячу жителей этого возраста придется 10,9 осужденных.
Средний возраст осужденных к лишению свободы составил: 1970 год — 31,9; 1979 год — 31,6; 1989 год — 32,1; 1994 год — 32,6; 1999 год — 31,5.
В 1999 году наиболее представительная группа в мужских ИК общего режима — 20-39 лет (76,9% от общего числа отбывающих наказание в ИК этого вида, средний возраст — 29,4 года), в ИК строгого режима — 25-49 лет (77,6%, средний возраст — 34,6 года), в ИК особого режима — 30-49 лет (65,7%, средний возраст — 38,7 лет). Женщины в целом старше мужчин. Наиболее представительная возрастная группа в женских ИК общего режима — 20-49 лет (88,6%, средний возраст — 34 года), в ИК строгого режима — та же группа, но 90,3% при среднем возрасте 35,5 лет.
В тюрьмах (где отбывают наказание по приговору суда наиболее опасные преступники) самая представительная группа — 25-49 лет (93,3%, средний возраст — 33,8 лет).
Режим отбывания наказания и тюремная субкультура
Условия нахождения в СИЗО, а то и в ИК сами по себе носят пыточный характер, что прямо признавал начальник ГУИН МВД РФ, а затем ГУИН МЮ и ФСИН генерал Ю. Калинин: «Условия в наших следственных изоляторах по международным нормам можно квалифицировать как пытки. Это лишение сна, воздуха, пространства». Правда, после передачи пенитенциарных учреждений из системы МВД в Минюст ситуация несколько изменилась к лучшему. Но последние годы вновь отчетливо наметился возврат к репрессивной системе.
Кроме того, в пенитенциарных учреждениях имеют место пытки как для получения «признательных показаний» от подследственных в СИЗО, так и для наказания «злостных нарушителей режима» в ИК. Незаконным физическим воздействием в отношении задержанных грешат сотрудники различных служб милиции. Не представляет исключения персонал пенитенциарных учреждений. В СИЗО имеются так называемые «пресс-хаты» — камеры, в которые помещают подследственных, не признающих свою вину, и где роль палачей выполняют другие заключенные, разумеется, за определенные льготы [19]. Печальную известность приобрели «Белые Лебеди» — пыточные колонии, куда направляются «злостные нарушители режима» из других ИК. Факты пыток многократно зафиксированы в прорвавшихся на волю жалобах заключенных представителями отечественных и международных правозащитных организаций. Некоторые виды пыток распространены в различных регионах России и подробно описаны в прессе («слоник» — применение противогаза с прерыванием дыхания, «ласточка» — растяжка на веревках, «распятие Христа» — название говорит за себя, «конвертик» — пытаемого складывают как конверт для отправки, «смерть Бонивура»). Пытки стали повседневной практикой, заставившей «Общую газету» в конце 90-х годов открыть постоянную рубрику «Пытки как будни России» (в последнее время эта рубрика исчезла, что вовсе не означает прекращения самих пыток…) [20].
Надо ли напоминать, что применение пыток противоречит Всеобщей декларации прав человека (ст. 5), Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Европейской конвенции о защите прав человека (ст. 3), Конституции Российской Федерации (ст. 21) и само признается уголовным преступлением (ст. 302 УК РФ)?
В результате нашего исследования применения пыток в пяти регионах России (Санкт-Петербург, Псковская, Нижегородская, Читинская области и Коми Республика) в 2004-2005 годах, было установлено, что если среди населения этих регионов подвергались пыткам со стороны сотрудников правоохранительных органов в течение года 3,4-4,6% жителей, то среди осужденных к лишению свободы еще до приговора суда пыткам подвергались 40-60% обвиняемых [21].
Когда общество или государство в той или иной форме отвергает или дискриминирует какую-либо группу населения, то складывается субкультура этой части населения со своими ценностями, нормами, языком (жаргон, сленг), традициями, образом жизни. Интеграция субкультурных групп является следствием давления социального контроля и по степени обратно пропорциональна ему. Вот почему, чем терпимее, открытее общество, тем менее «злостны» его субкультуры. Изложенные выше условия отбывания наказания в пенитенциарных учреждениях не могут не стимулировать формирование тюремной субкультуры [22].
За много десятилетий в отечественных пенитенциарных учреждениях сформировалась достаточно устойчивая субкультура со своей иерархией (наиболее четко выраженной в мужской «зоне»), нормами («воровской закон», современные «понятия»), языком («блатная феня»). Как любая культура, тюремная субкультура со временем изменяется. Остановимся кратко на сложившейся структуре мужского контингента заключенных.
Во-первых, это неформальные лидирующие группы («воры», «блатные», «черная масть»). По данным Г. Хохрякова, в 90-е годы они составляли 5-18% заключенных. В этой группе (касте) есть свой лидер — «пахан», «авторитет». «Блатные — это реальная власть на некоторых зонах [«черных» — Я.Г.], власть, которая борется с властью официальной, то есть с администрацией зоны. Кроме власти, блатные имеют привилегии: право не работать, право оставлять себе из общака все, что сочтут нужным. У блатных есть и обязанности. Правильный пахан обязан следить за тем, чтобы зона «грелась», то есть получала нелегальными путями продукты, чай, табак, водку, одежду. Он обязан также решать споры, возникающие между другими заключенными, и вообще не допускать никаких стычек между ними, следить за тем, чтобы никто не был несправедливо наказан, обижен, обделен» [23].
Во-вторых, осужденные, сотрудничающие с администрацией учреждения («козлы», «актив», «суки», «красная масть»). Пенитенциарные учреждения, где реальная власть у администрации, носят название «красной зоны».
В-третьих, основная масса («нейтральные», «мужики», «серая масть»), составляющая 70-75% заключенных.
Наконец, в-четвертых, «отверженные» («опущенные», «обиженные», «петухи», «голубая масть»). Они составляют 3-11% заключенных. В «отверженные» попадают за различного рода серьезные проступки, с точки зрения тюремного сообщества, «воровского закона», а также благодаря своим личным свойствам — неопрятные, опустившиеся, пассивные гомосексуалисты. «Нарушители норм сообщества в самом деле отвергаются: у них свои и, разумеется, худшие спальные места; свой стол в столовой, места в кинозале. Они моются в бане отдельно и в последнюю очередь… Они оказываются в своеобразной «двойной изоляции»: сначала их отгородило от себя общество, а затем изгнало из своих рядов собственное сообщество. Оно наказало их не только изгнанием, но и обрекло на худшие и самые тяжелые работы… Грязные, оборванные, с затравленными выражениями лиц, с глазами, в которых навечно застыл испуг… Их спасает только то, что неформальные правила поведения запрещают общение с ними. Они неприкасаемые» [24].
Названная структура носит кастовый характер. Переход из касты в касту «наверх» крайне затруднен, а для «отверженных» невозможен. Перевод из трех первых каст в четвертую возможен в порядке наказания. Законы сообщества свято выполняются, особенно у «малолеток» — в ВК [25]. В результате именно в ВК для несовершеннолетних царит невиданная жестокость по отношению друг к другу.
Администрация пенитенциарных учреждений нередко пытается использовать противоречия «черной» и «красной» масти. Печально известная «сучья война» конца 40-х — начала 50-х годов прошлого столетия унесла тысячи жизней, но не достигла предполагаемого тюремщиками результата — истребления тюремной субкультуры руками самих заключенных. [26] К сожалению, история плохо учит, и в наши дни администрация колоний пытается всех заключенных привлечь в «секции дисциплины и порядка» («красные»), прибегая к запугиванию, побоям, пыткам. Сломленные осужденные, вступая в эти секции, начинают «прессовать» других заключенных, становясь их врагами со всеми вытекающими последствиями.
В результате необоснованного, а часто и незаконного усиления режима, 2007 год ознаменовался значительным числом (свыше 30 ставших известными) массовых волнений и беспорядков в ИК и тюрьмах страны. Ситуация не изменилась и в 2008 году [27].
Ровно 8 лет назад в аэропорту Толмачево Новосибирска прошла спецоперация, которая окончательно развернула вектор движения страны. Поздно вечером 25 октября 2003 года спецназ ФСБ захватил личный самолет главы самой большой нефтяной компании страны ЮКОС и самого богатого тогда человека России Михаила Ходорковского (его состояние оценивалось в $14 млрд).
№ 01-02 (230) от 23 января 2012 года Ходорковский Михаил
Тюремные люди.
Следователь
Один из самых важных людей в жизни каждого заключенного — следователь. Человек, от которого с учетом реалий нашего судопроизводства зависит твоя судьба. «Усмотреть» или «не усмотреть» признаки преступления, назначить обвиняемым или свидетелем, арестовать или оставить под подпиской о невыезде и даже позволить ли встречу с родными — все это и еще многое другое в руках, как правило, весьма молодого (до 30 лет) вчерашнего выпускника юридического института.
По закону следователь независим. Почти как судья. На самом деле он лишь винтик «правоохранительной вертикали». Мелкий бюрократ, часто лишенный права голоса по существенным вопросам своей работы.
Четыре года, с небольшим перерывом, я общался с этими людьми. Собственно, от них никто не требовал делать вид, что они что-то расследуют, но процедура обязывала нас к пребыванию в одном кабинете на протяжении многих сотен и тысяч часов. Совсем избегать всякого общения не получалось, да и цели такой не было. Среди следователей встречались разные люди — безразличные и тяготящиеся своей ролью, стремящиеся что-то понять и просто «отбывающие номер».
Никому из них я не желаю зла, поэтому моя история — по мотивам рассказов тех из них, кто уже покинул систему.
Юрий Иванович** Имена и детали событий изменены. — редкий персонаж в «моей» следственной группе, подобранной в основном из «национальных кадров». С такими, как он, всегда проблемы у начальства — независим, насколько это возможно в рамках системы. Чувство собственного достоинства поддерживается осознанием профессиональной и бытовой самодостаточности. Хорошее образование, квартира, доставшаяся от родителей, живой ум позволяют иногда иметь свое мнение о «мероприятиях», в которых он задействуется параллельно с «моим» делом.
Этим самым мнением он со мной и делится время от времени.
Сегодня Юрий Иванович еле сдерживает эмоции: «Представляете, Михаил Борисович, вчера был рейд против браконьерской вырубки леса».
Проблему я действительно представляю. Лес рубят варварски, поближе к городам и дорогам, валят лучшие деревья абы как и, конечно, без всяких разрешений, за которые надо платить в бюджет. «Нарубленное» — далее контрабандой за границу. Так «живет» почти вся местная «элита».
Либо смириться и пользоваться благами, ощущая себя дерьмом, либо бороться, понимая, что дерьмом с головы до ног обольют тебя
«Нас вызвали на инструктаж, — продолжает он, — на карте показали, куда «не лезть», где участки милицейского и прочего начальства, распределили зоны ответственности, и мы поехали. Приезжаем — пилят, даже внимания на нас не обращают, лицензий нет, валят лес как попало. Задерживаем, опечатываем технику. Бригадир только посмеивается — «я, мол, уже позвонил кому надо». Через полчаса звонок нам: людей отпустить, печати снять, протоколы порвать. Браконьеры смеются, мы уезжаем, как оплеванные. Оказывается, это «надел» губернатора, а он даже на карте инструктажа его не указал. Да еще по приезду нам скандал устроили, обещали премии лишить. Как так можно? Кедрач ведь, его же и так мало осталось…»
В голосе следователя — искренняя обида и возмущение. Что меня радует — похоже, переживает он не из-за риска остаться без премии. Перенесенное унижение, искренние переживания жителя тех мест за природу своего края сломали броню привычки к коррупционному беспределу.
Мы обсуждаем причины происходящего, возможные варианты действий. Вижу — он это все уже продумывал не раз, сейчас просто выплеснулось наружу. Не исключаю — ждет, что я найду какое-то неожиданное решение.
К сожалению, таких решений у меня нет. Либо смириться и пользоваться благами, ощущая себя дерьмом, либо бороться, понимая, что дерьмом с головы до ног обольют тебя.
Таковы правила жизни системы.
Есть третий выход. Юрий Иванович им и воспользовался — подал заявление об увольнении. Только выход ли это? Важно и другое: так идет «отрицательный отбор». В системе постепенно остаются худшие: кому-то не хватает ума понять, кому-то не хватает совести — поняв, хотя бы отказаться от соучастия.
Дураки или подлецы — хорошенький материал для строительства государственной машины.
А ведь это — наше государство.
* Продолжение. Начало см. в The New Times № 27, 29, 35, 38, 42 за 2011 г.
№ 27 (212) от 29 августа 2011 года Ходорковский Михаил
Тюремные люди
Самый известный зэка страны Михаил Ходорковский согласился стать колумнистом The New Times. Тюрьма и зона — всегда были частью судьбы и истории многих наших сограждан. В 1990-е казалось, что фраза «От сумы да от тюрьмы не зарекайся» стала анахронизмом. Но за последние 12 лет она вновь вернулась в наш обиход, стала повседневной реальностью
После стольких лет в тюрьме я далек от идеализации тех, с кем довелось встречаться. Однако у многих сидельцев есть принципы. Правильные с точки зрения общества или нет? По-разному. Но это именно принципы, за которые люди готовы страдать. И по-настоящему.
Коля
Как-то довелось мне провожать на свободу ничем не примечательного молодого человека Николая. Николай сидел по так называемой «народной статье» — за хранение наркотиков. Таких в тюрьмах почти половина.
Было ясно, что он вернется, поскольку за свою недолгую 23-летнюю жизнь успел пять лет провести «за колючкой». Не собирался он отказываться от такой жизни и дальше. Хотя парень откровенно не глупый, но с детства впитавший ощущение своей отверженности, ненужности и привыкший бороться с ним в коллективе таких же отверженных.
Проходит полгода, и я встречаю Колю снова, но уже с жутким шрамом на животе.
— Коля, что случилось?
— Да, опять прихватили с «химкой».
И здесь Коля мнется, но все же рассказывает историю, которую потом подтвердили те, кто был очевидцем. Прихватив многократно сидевшего человека, оперативники решили списать на него «до кучи» еще какое-нибудь дело. Разговоры такого рода происходят часто и бывают достаточно откровенными: тебе, мол, добавят только два года, мы судью попросим, но ты возьми на себя какой-нибудь грабеж — и получишь свидание или зону на выбор. Обычно речь идет о вырванном из чьих-нибудь рук мобильнике. Коля, не долго думая, согласился. Но на опознание привели пожилую пенсионерку, у которой какой-то подлец выхватил сумочку с двумя тысячами рублей. Бабка, конечно, ничего не запомнила и легко «опознала» того, на кого ей указали оперативники.
И здесь Коля вдруг уперся: «Я никогда старших не задевал, только ровесников. Отнимать последнее у старухи — нет, на это я не подписывался и не буду. Хоть убивайте!» Оперативники обалдели: «Коля, это по закону то же самое. И сумма та же, и срок. Чего ты упираешься? Мы же не можем все переигрывать из-за твоей блажи».
— Нет, — говорит Коля.
И его отправляют в камеру — «подумать», слегка избив «для порядка».
Через короткое время он стучит в дверь, а когда открывается «кормушка» — туда вылетают кишки. Коля «вскрылся», причем по-настоящему. Настоящее харакири. Шрам толщиной в палец и в полживота длиной.
Пока бежали врачи, камера пыталась затолкать выпавшие внутренности обратно…
Спасли его чудом. Теперь он — инвалид, но не жалеет: «Если бы старухину сумку на меня «повесили», я бы так и так помер», — говорит Коля, имея в виду свое самоуважение, без которого жизни себе не мыслит.
Я смотрю на этого многократно судимого человека и с горечью думаю о многих людях на свободе, которые ценят свою честь гораздо дешевле, а отнять пару тысяч у старика или старухи вообще особым грехом не считают. Пусть грабеж и прикрыт умными словами. Им не стыдно.
И я невольно горжусь Колей.
Часто становится буквально жутко от ощущения бездарно растрачиваемых человеческих жизней. Судеб, сломанных своими руками или бездушной Системой
«Вот они»
Как известно, тюрьма — место, где встречаются самые необычные люди. Множество типов и интереснейших человеческих судеб прошло перед глазами за эти годы.
Часто становится буквально жутко от ощущения бездарно растрачиваемых человеческих жизней. Судеб, сломанных своими руками или бездушной Системой. Я попытаюсь рассказать о некоторых людях и ситуациях, несколько изменив детали и имена, с учетом жизненных обстоятельств героев. Однако существо характеров и ситуаций оставляю в том виде, в котором услышал и воспринял сам.
Тюремная судьба свела меня с 30-летним парнем, находящимся под судом по обвинению в сбыте наркотиков.
Сергей — наркоман «со стажем», хотя по нему это трудно заметить. Выглядит чуть моложе своих лет, очень подвижен, образован. Цыган по матери и русский по отцу, что создало очень интересную в культурном смысле ситуацию. Матери пришлось уйти из табора, и она работает врачом-рентгенологом в больнице.
Парень говорит по-цыгански, знает традиции, общается с диаспорой, но сам себя к ней не относит. Употребляет наркотики давно (как большинство молодежи в его поселке), но имея привитую в семье медицинскую культуру и сильную волю, тщательно следит за чистотой «продукта», не забывает правильно питаться и регулярно «перекумаривается», то есть воздерживается от приема несколько недель — снижает требуемую дозу.
Собственно, ко мне в камеру он попросился сам, чтобы очередной раз «перекумариться», поскольку остальная тюрьма этому, по его словам, «не способствует». Несколько дней ему было откровенно тяжело, потом отпустило, и он рассказал свою историю, похожую на десятки других: употреблял, покупал у одного дилера, милиция потребовала сдать поставщика, он отказался, его подставили, представив сбытчиком. Сейчас ездит в суд, дадут лет 8–12, хотя он ничего не продавал. Меченые деньги подсунули, наркотики вообще неизвестно откуда.
Таких сказок я слышал море. Вежливо покивал, и на этом разговор закончился.
Прошло несколько дней. Неожиданно Сергей приезжает из суда, явно в шоке. Оказывается, приводили свидетеля — того, кто его подставил. Свидетелю 50 лет. Его тоже арестовали по какому-то другому делу и обследовали в тюремной больничке. Обнаружили неизлечимое заболевание. Выйдя на трибуну, человек рассказал свою ситуацию. А потом заявляет — срок, мол, мой такой, что умру я в тюрьме. Умру скоро. Грехов на душе много, и еще один брать не желаю. Расскажу правду, пусть убивают, уже не боюсь. И потом 40 минут о том, как подставлял, как торговал наркотиками по поручению милиционеров, как отдавал им деньги, как убирали конкурентов и клиентов конкурентов. В зале скопилась публика из коридора. Все слушают в мертвой тишине эту жуткую исповедь. А человек показывает пальцем на сидящих там оперов и говорит — «вот они». Те встают и пытаются выйти. Судебный пристав их не пускает, «может, судья вас задержит». Судья останавливает заседание и очищает зал. Через несколько минут в камеру к Сергею заходит его адвокат и говорит — «зовет судья».
— Что ты хочешь?
— Понятно что, свободу.
— Так не бывает, — говорит адвокат и выходит. Возвращается через час.
— Тебе предлагают 6 лет.
— Не пойдет.
Адвокат уходит, возвращается совсем скоро.
— Три года, больше года ты уже отсидел, уйдешь по УДО.
— Согласен.
— Ну что? — спрашиваю я у Сергея.
— Три года, приговор завтра. Может быть, надо было стоять до конца?
— Нет, Сергей, ты принял верное решение. Система по-другому не работает.
«Завтра» были три года и заявление на УДО. Через неделю мы расстались. Он уверял, что вернется на свою работу — рабочего на железной дороге — и завяжет с наркотой. Я пожелал ему удачи.
Такая Система. Такие люди. До Порога. На Пороге. Который всех нас когда-то ждет.
№ 29 (214) от 12 сентября 2011 год Ходорковский Михаил
Тюремные люди. История Алексея*
Сегодня в обществе очень сильны настроения против педофилов. И неудивительно. Явление поистине кошмарное. Результат развращенности пресыщенных людей, ощущающих свою безнаказанность.
Как обычно, политики пользуются любой ситуацией для повышения своих рейтингов. Но «палочная система» при отсутствии реальной судебной защиты порождает не менее чудовищные по последствиям злоупотребления.
Я был знаком с парнем, отбывавшим срок по «педофильской» статье, которому последовательно отказывали во всех прошениях об УДО и снижении срока.
Алексей попал в тюрьму в 19 лет* * Имена и некоторые детали, которые могут указать на конкретного человека, по понятным причинам изменены. Сейчас ему 22. Молодой, симпатичный, без наколок и других «тюремных особенностей». Работяга, творит чудеса на стареньком токарном станке.
Его история проста: в подростковом возрасте получил условную судимость. За грабеж. Собственно, ничего необычного — по пьяной лавочке отобрал мобильник у знакомого, через час задержали. Дали четыре года условно.
До сих пор жутко смущается, когда я называю его «разбойником» и прошу объяснить зачем.
За тот случай ему явно стыдно. Даже рассказывать не хочет.
Прошло два года, он учился. В 18 лет познакомился на дискотеке с девушкой — несовершеннолетней. Они стали жить вместе. Дома у ее родителей. Надеялись пожениться, когда будет можно. Но началась кампания по борьбе с педофилией. Поселок небольшой, все всё знают. Участковому потребовалась «палка», и он дал делу ход. И бесполезно писали обращения родители девушки, рыдала на суде сама несостоявшаяся невеста. Судья «все понимала», но у нее тоже «палочная система» и кампания.
Итог — пять лет с учетом неотбытого условного срока.
Это — минимум того, что судья могла дать, не считая факта, что приговор несправедлив в принципе.
Два года Ира ждала Алексея. Они надеялись, что суд пересмотрит дело, что отпустят по УДО. Увы, стало очевидно — никто из бюрократов не решится пойти против «линии».
Даже свидания были невозможны.
Через два года Леша написал Ире: не жди. И перестал отвечать на ее письма.
Я смотрю в его глаза. Нет, там нет влаги — там уже застарелое, глубоко скрытое отчаяние.
Сильный, добродушный парень, какими бывают именно сильные и простые люди. Его лишили не свободы — счастья. Он не ропщет, воспринимает тех, кто старше, кто «начальник», как стихию. Пришла волна и оставила на берегу — одного, без дома, без семьи.
Что тут поделаешь?
А мне горько от этой безнадеги, от безжалостности нашей системы, от воплей людей, не желающих знать правду и требующих одного: «Распять!!!»
Люди, остановитесь, оглядитесь! Не все так просто и однозначно.
Таких несчастных только на моем пути встретилось немало. Некоторых ждут. Ждут долго. Они играют свадьбы. В тюрьме. В семьях появляются дети. А отцы продолжают сидеть как педофилы.
Что мы за люди, раз допускаем такое? ________________________________________ *Продолжение. Начало см. в The New Times № 27 от 29 августа 2011 г. № 35 (220) от 24 октября 2011 года
Ходорковский Михаил
Тюремные люди*. Охраняющие.
Я пишу эти заметки, поскольку хочу передать небезразличным людям то, что ощутил сам, попав в тюрьму.
По прошествии времени, из обычной жертвы превратившись в заинтересованного наблюдателя, я обнаружил, что тюремный контингент для многих остается terra incognita. А ведь здесь — каждый сотый житель нашей страны, через тюрьму проходит каждый десятый (если уже не каждый седьмой) мужчина.
Причем тюрьма одинаково кошмарно влияет на большинство и «сидельцев», и «охраняющих». И еще неизвестно, на кого больше.
Обществу что-то надо делать с этой бедой. А для начала о ней надо знать.
Сегодняшний мой рассказ — об «охраняющих».
Сергей Сергеевич
Свободнее прочих в тюрьме ощущают себя сотрудники оперативного отдела. В просторечии — опера. Их официальная задача — предотвращать задуманные преступления и раскрывать уже совершенные. Поэтому они мало ограничены тюремными правилами. Зуботычины и многочасовые разговоры, мобильные телефоны и наркотики — вот далеко не полный список их обычного арсенала.
Опера, как правило, — люди, умеющие и любящие общаться. И говорить, и слушать. Впрочем, бывают исключения.
Двадцатисемилетний начальник оперативного отдела по фамилии Пельше, чье труднопроизносимое имя-отчество по общему согласию давно упростили до Сергея Сергеевича, разговаривать не любит. Упершись в лицо собеседника характерными прозрачно-льдистыми глазами, он отчаянно «буксует» в плену похмыкиваний и междометий. Пока трезв.
Собственно, трезвым он бывает редко. Горящие, как стоп-сигналы, слегка оттопыренные уши и легкий запах гарантируют хорошее настроение и гладкую речь их обладателя. Одновременно предупреждая неосторожных: «Не болтай». Профессиональная оперская память алкоголем не выключается.
Впрочем, уж совсем неразговорчивым собеседникам Сергей Сергеевич вполне может помочь своими, далеко не легкими, кулаками. Бьет он профессионально — следов минимум, а человек неделю охает и писает кровью. Большим грехом здесь такой «разговор» не считают. Общее мнение — не зверь, «вольные опера» работают гораздо жестче.
Помимо кулаков Сергей Сергеевич может и чаем с конфетами угостить, и сигарет дать, и даже позвонить по своему мобильнику позволит. Телефончик, конечно, потом перепишет себе в память.
Приезжающие комиссии Сергей Сергеевич воспринимает, как неизбежное зло. В чем не отличается от всех прочих обитателей колонии. Деньги, чтобы кормить эти многочисленные комиссии, Сергей Сергеевич, как правило, собирает с сотрудников. Но если дело близится к получке, то может послать за «поддержкой» к «сидельцам».
Арестанты к проблеме относятся с пониманием и скидываются. Впрочем, иногда вместо этого просят «продать» обратно что-либо из ранее отнятого — обычно телефон или какой-нибудь другой «запрет». Иногда «высокие договаривающиеся стороны» приходят к консенсусу, тогда происходит сделка.
Суду и комиссиям Сергей Сергеевич врет, не задумываясь.
— Сергей Сергеевич, кто написал это объяснение на двух листах? — спрашивает судья.
— Но Бадаев неграмотный, у него это в личном деле отмечено. Два класса образования!
Молчит Сергей Сергеевич, горят стоп-сигналы… Кто-то может подумать, что ему стыдно. Но мы-то знаем причину. И думает Сергей Сергеевич в это время о своем. Суд ему — «до лампочки». Не «до лампочки» осужденному Бадаеву, но сам Бадаев тоже всем — «до лампочки».
В тяжелые годы реформ представители преступного мира (так называемые смотрящие) кормили тюрьму, предотвращали ненужные конфликты между арестантами, а кроме того, внедряли криминальную идеологию. Теперь тем же занимаются Сергей Сергеевич и его коллеги, фактически готовя будущую «пехоту» преступного мира.
«Ты — не человек, и вокруг тебя — не люди!» «Слушать надо только начальство и не думать, исполняя команду!» «Меньше думаешь — лучше живешь!»
Такие «максимы» вбиваются в головы 18–25-летних арестантов. В результате доля возвращающихся назад, в тюрьму, чудовищна. Те, кто остается в нормальной жизни, делают это не благодаря, а вопреки.
Собственно, поэтому никто особо не удивляется, когда поддавший чуть больше обычного Сергей Сергеевич на общем построении орет во всю глотку: «Кто здесь смотрящий?! Я здесь смотрящий!!!»
Действительно, он.
— Сергей Сергеевич, — говорю я, — ведь если вас и ваших коллег поменять местами с нынешними заключенными, разницы никто особо не заметит?
— Не заметит, — соглашается Сергей Сергеевич и, похоже, нимало не огорчен этим обстоятельством. Он такой же, как все.
Безмолвные
Иногда происходящее в тюрьме кажется моделью нашей обычной жизни «за забором», доведенной до гротеска. У нас сегодня и на свободе часто трудно отличить рэкетира от сотрудника официальной структуры. Да и есть ли оно, это отличие, для обычного человека?
А мы, те, кто боится отстаивать свои права, кто адаптируется, прикрываясь личиной покорности? Не становится ли наша защитная личина лицом? Не превращаемся ли мы постепенно в рабов безмолвных и безответных, но готовых на любую гнусность по команде «сверху»?
Когда я уезжал из колонии, Сергей Сергеевич сам нес мои вещи до машины.
— Не возвращайтесь, пожалуйста, в нашу колонию, — попросил он. — Без вас спокойнее.
Через 4 года колония сгорела дотла. Ее сожгли те самые безмолвные зэки. ________________________________________
* Продолжение. Начало см. в The New Times №№ 27 и 29, 2011 г. № 38 (223) от 14 ноября 2011 года
Ходорковский Михаил
Тюремные люди. Без вины виноватые
Ближайшие годы нам, по всей видимости, предстоит прожить в полицейско-бюрократическом государстве, где полновластным хозяином является коррумпированная бюрократия. Равнодушная и наглая. Сегодня я расскажу о судьбах двух людей, попавших в ее руки, как обычно, поменяв имена и детали
* Продолжение. Начало — в The New Times №№ 27, 29 и 35, 2011 г.
С обычным лязгом открывается дверь камеры, и на пороге возникает невысокий, полненький человечек с неожиданно длинными, чуть вьющимися волосами.
— Всем привет, — говорит он и, сильно прихрамывая, проходит к свободной койке.
Молодой парень с нижнего яруса, глубоко вздохнув, встает, чтобы поменяться местами.
— Ничего, ничего, — говорит человечек и, помогая себе плохо гнущейся ногой, привычно забирается наверх раскладывать вещи.
Володя
После нескольких минут, по традиции предоставляемых новичку, чтобы слегка оглядеться, начинаются осторожные расспросы, продолжаемые уже за чаем. Выясняется, что человечек, назовем его Володей, по тюрьмам уже несколько лет и статьи у него — самые обычные.
Володя оказался парнем легким в общении, из тех, кто, работая в бизнесе, специализируется на налаживании контактов. Бизнес-посредник. Собственно, этим он и занимался до тюрьмы.
Четыре года назад, «воспользовавшись знанием специфики банковских операций» (так в его деле), снял со счета одного сотрудника силовой структуры полмиллиона долларов, полагая, что тот не будет судиться, так как деньги явно «левые».
И здесь Володя просчитался — банк отдал клиенту все до копейки, а сам подал заявление. Володя сел.
Собственно, эта часть истории его не очень огорчала. Да, воспользовался случаем, да, просчитался, да, осудили без доказательств, но за дело. Дали многовато (8 лет), но что уж тут поделаешь.
Получив приговор и уехав в колонию, он начал строить планы на будущее. Прошло еще два года, и с учетом тюремного срока подошло время УДО. И здесь, рассказывает Володя, приходит распоряжение этапировать его в Москву.
— Я голову себе сломал и в конце концов решил, что собираются на меня повесить «до кучи» еще чье-нибудь банковское мошенничество.
Действительность оказалась сильнее самых смелых предположений. Следователь заявил, что он, Володя, два года назад в тюрьме забил насмерть другого арестанта.
Мы с соседями по камере посмотрели друг на друга и на маленького, хромого Володю с неким недоумением. Тогда он, уже привычный к подобному недоверию, достал свое дело. Несмотря на свой собственный идущий процесс, я не удержался и прочитал его целиком. Там речь шла еще об одной человеческой трагедии. Настолько же страшной, как дело Магнитского, и столь же обычной для российской тюрьмы.
Цена жизни
В деле рассказывалось о мужчине 45 лет, который попал в тюрьму из-за бутылки вина. Обычный человек — выпил, не хватило, денег нет, зашел в супермаркет и по пьяной дури схватил бутылку с полки. Как на грех, это оказалось дорогое вино, случайно попавшее на открытую полку. Мужчину остановили на кассе, вызвали тогда еще милицию и, поскольку цена бутылки была больше 2,5 тыс. рублей, отправили в СИЗО**The New Times писал об этой истории в материале Зои Световой «Цена жизни — ноль», № 25 от 15 августа 2011 г. После публикации приговор по делу был отменен, повторное рассмотрение в Тверском суде Москвы намечено на 30 ноября..
В тюрьме его прихватила застарелая язва, его перевели в тюремный медпункт, где он и пролежал пару недель. После чего перевели в другое СИЗО, тоже в тюремную больницу. Там через неделю и обнаружили, что у него сломано 19 ребер. А еще через неделю он умер от повреждения селезенки.
В результате ценой чертовой бутылки оказалась человеческая жизнь.
Без вины виноватый
При чем здесь Володя?
Он находился в той же больничке, что и погибший мужчина. Но в первой тюрьме!
Тюремная больница (для тех, кто, к счастью, этого не знает) — та же тюрьма, те же камеры, и если ты находишься в одной камере, то о соседях из другой будешь знать только по тюремной переписке.
Тот мужчина и наш новый сосед никогда не встречались — здесь все врачи и надзиратели едины. Но гораздо хуже другое. В деле написано, что Володя сломал мужчине 19 ребер двумя ударами кулаком. Любой, занимавшийся боксом или карате, скажет — это невозможно. Зато возможно сломать ребра, потоптавшись тяжелыми спецназовскими берцами по беспомощно лежащему на полу больному арестанту, который чем-то возмутился.
Невозможно перевести человека с такими побоями из одного СИЗО в другое, да еще из больницы в больницу, чтобы никто ничего не заметил. Зато, как оказалось, очень даже возможно записать происшествие за другим СИЗО и тем самым совсем запутать концы.
Дело «висело» почти два года, и тут сошлось — просьба не выпускать конкретного человека и старый «висяк».
Дальше — техника: берутся два матерых уголовника, один — сидевший вместе с убитым, другой — из соседней камеры, им легко объясняют варианты (либо они «грузят» кого им скажут, либо…).
И вот уже один «видел», а другой «слышал». Все, достаточно. В суд!
Судья «не доверяет» показаниям врачей, инспекторов, записям журналов перевода из камеры в камеру. Не доверяет записям и показаниям врачей, что человек был переведен в другой СИЗО без таких диких побоев. Но доверяет тому, кто «видел», и тому, кто «слышал». Их специально доставили из колонии. Все, приговор.
Дело совести
В последние дни у Володи было очень тяжелое состояние. Следаки убеждали — признай вину, добавим немного. Не признаешь — дадим по полной.
Он советовался со мной. Я подтвердил: то, что они говорят, — реально. Дальше — дело твоей совести. И Володя отказался признавать вину. Мне сказал: не смогу потом смотреть в глаза друзьям, семье.
Мой процесс закончился, и об окончании его дела я узнал уже в Карелии. Оно было предсказуемо.
***
Вы полагаете, что с вами ничего подобного не может случиться? Вы ведь не воруете в супермаркете и не уводите деньги со счетов милицейских чинов? В истории нашей страны так многие думали, а потом оказывалось, что у них просто очень хорошая квартира, которая нравится соседу-осведомителю.
Когда людей можно забивать ногами, когда суд готов покрывать преступления и осуждать невиновных, благопристойное поведение — не слишком убедительная защита.
№ 42 (227) от 12 декабря 2011 года Ходорковский Михаил
Тюремные люди. Свидетель
Часто мысленно возвращаюсь к вопросу: что такое совесть? Как мы определяем, что такое «хорошо», и чего стыдимся всю жизнь? Когда совесть побеждает страх, а когда страх — совесть? В истории, которую я расскажу, как обычно изменены имя человека и некоторые детали событий
* Продолжение. Начало см. в The New Times № 27, 29, 35 и 38, 2011 г.
Леша Бадаев — обычный бурятский паренек из далекого села. Широкое, круглое лицо, черные, будто постоянно прищуренные глаза. Родителей не помнит, жил с теткой. В школу ходил 2 класса, потом работал пастухом общественного стада.
В несчастливый день сцепился с вором, пытавшимся украсть барана, — кинул в него камнем и попал в голову. Но вор оказался мужиком крепким и быстро очухался. Подбежавший Леша испугался, запаниковал и совершил непоправимое — ударил камнем еще раз. Потом — еще раз.
Поняв, что произошло, — бросил стадо и удрал.
Поймали его случайно, спустя несколько месяцев, за тысячу километров от дома, когда он пытался украсть еду.
Суд, приговор за убийство — 6,5 лет. Справедливый, с учетом всех обстоятельств. Колония для несовершеннолетних и вот — «взрослая» тюрьма.
Немая сцена
Я встретился с Лешей на швейном производстве, где он нашел себе пристанище. Работящий парень, молчаливый, незаметный.
Спустя некоторое время мне объявили взыскание, и я подал на администрацию в суд. Неожиданно узнаю, что Лешу вызывают свидетелем. Сомнений у меня нет — скажет то, что от него потребуют. В лагере много способов «убеждения».
И вот — суд. Собрались все «главные люди»: начальник лагеря, начальник оперативного отдела, замы. Заседание ведет председатель городского суда.
Вызывают Лешу. Он явно растерян и испуган, говорит запинаясь, но правду! Мы переглядываемся с адвокатом, ничего не понимая. Напротив нас также переглядываются наши оппоненты.
Судья отпускает Лешу, он выходит за дверь и тут же возвращается.
— Он, — Леша показывает на начальника оперотдела, — дал мне две пачки сигарет и сказал, чтобы я врал.
Смотрю на сидящих напротив. Опер внешне спокоен, начальник медленно багровеет.
— Но я врать не стал, сказал правду. А сигареты — вот они.
И отдает судье пачку LM, признаваясь:
— А вторую я скурил. У меня таких сигарет никогда не было.
Как говорится, «немая сцена».
— Ну я пойду или еще что-то надо?
— Иди, иди, ты уже все сказал, — раздается голос начальника.
Леша выходит, «немая сцена» продолжается. Наконец, председатель суда произносит:
— Всё в протоколе. Если с этим парнем что-то случится — дам ход протоколу.
После суда подхожу к Леше.
— Зачем ты так поступил? Знаешь же, будут проблемы.
Он поднимает свои прищуренные глаза:
— Вы мне ничего плохого не сделали. Я так не могу.
И уходит.
С кем торгуемся?
Потом были лагерная жизнь и неизбежная расплата. Иногда, выходя из карцера, я узнавал, что там же — Леша. С производства его сняли. Но при случайных встречах Леша улыбался: «Всё нормально!»
Конечно, произошедшее стало в подробностях известно всему лагерю. И когда я попросил сообщить мне немедленно, если все-таки Лешу попытается кто-то бить (такие методы достаточно обычны), ответом мне было удивленное: «А кто решится? Администрация боится, зэки теперь уважают…»
Через полгода меня увезли в другую тюрьму. Лешин срок давно закончился. Что с ним стало? Не знаю и не хочу выяснять, чтобы не создать проблем человеку. Но очень надеюсь, что он идет по жизни без страха и с достоинством.
Сделка с совестью — соврать, смолчать, «не заметить» ради своего спокойствия, прикрываясь интересами своей семьи. Успокоить себя, что «такое время», что «все такие».
С кем мы торгуемся на самом деле? Как узнаем, что «та сторона» — наша совесть — от сделки отказалась? Когда сами окажемся один на один с бедой?
Или потом, на краю, подводя окончательный итог своей жизни, мучительно осознавая, что «бег между струйками» окончен и остается только память?
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
25.01.2012 09:20
1. Надо избавиться от иллюзии, будто уголовно-правовая система является главным образом средством борьбы с правонарушениями. Мишель Фуко
Сколько в России заключенных?
(информация с сайта Региональной общественной организации «Центр содействия реформе уголовного правосудия»: http://www.prison.org/index.htm)
Пенитенциарные учреждения Главного управления по исполнению наказаний Минюста РФ (ГУИН) в начале 2002 года имели в своем составе:
739 исправительных колоний (ИК), из них: - 37 женских (10 - с Домами ребенка), 104 лесных; 64 воспитательных колонии (ВК), из них: 3 - для девочек; 184 следственных изоляторов (СИЗО) и 13 тюрем; 166 ПФРСИ (помещений, функционирующих в режиме следственных изоляторов и тюрем).
На 1 января 2002 года в учреждениях всех типов содержалось 965 тысяч человек (или 670 на 100 тысяч населения).Из них: 747 тысяч - в ИУ (женщин - 42,7 тысяч, несовершеннолетних - 18,6 тысяч, 470 детей в Домах ребенка); 219 тысяч - в СИЗО, тюрьмах и ПФРСИ.
Рисунок 1. Количество заключенных в учреждениях ГУИН МЮ РФ
Кликни на фото (увеличить)
Количество больных туберкулезом в СИЗО и ИУ 88 тысяч человек.
Количество ВИЧ-инфицированных в СИЗО и ИУ 33 тысячи человек.
Рисунок 2. Больные туберкулезом и ВИЧ-инфицированные в учреждениях ГУИН МЮ РФ
Кликни на фото (увеличить)
Переполненность учреждений для предварительного заключения - 152,2%
На питание одного заключенного в день федеральным бюджетом в 2001 году выделялось 15-17 рублей из предусмотренных 20 рублей 10 копеек.
Условно-досрочно (по УДО) за 8 месяцев 2001 года освобождено: 56071 осужденных, воспитанников ВК - 5597.
Учреждения ГУИН МЮ РФ в 1995-2002 гг.*
Годы
1995
2002
Количество заключенных, тысяч человек
929
965
На 100 тысяч населения
629
670
Количество больных ТБЦ, тысяч человек
44.3
88
Больные туберкулезом (ТБЦ) на 1000 заключенных
48
91
Численность ВИЧ-инфицированных, тысяч человек
0,007
33
ВИЧ-инфицированные на 1000 заключенных
0,008
34,2
* - сведения на начало года
Данные об относительном (на 100 тысяч населения) количестве заключенных по некоторым странам:
Западная Европа. Исландия - 40; Финляндия, Норвегия, Швеция, Ирландия, Дания - 50-70; Бельгия, Нидерланды, Италия, Австрия, Швейцария, Франция, Германия, Турция - 80-100; Испания - 110; Великобритания - 125; Португалия - 145.
Центральная и Восточная Европа. Словения - 40; Венгрия, Болгария, Польша, Словакия - 90-150; Чешская Республика, Армения, Румыния - 160-200; Молдавия - 260; Эстония - 290; Литва - 325; Латвия - 380; Азербайджан - 390; Украина - 410; Белоруссия - 505.
Другие континенты. Индия - 23; Япония - 36; Бангладеш - 37; Австралия - 90; Малайзия- 122; Новая Зеландия - 130; Таиланд - 160; Сингапур - 230; Южно-Африканская Республика - 370; Азербайджан - 390; Киргизия - 420; Казахстан - 475.
Всего в мире 8 миллионов заключенных.
Одна восьмая всего тюремного населения на Земле сидит в наших пенитенциарных учреждениях, при том, что россияне составляют лишь сороковую часть человечества. Каждый четвертый взрослый мужчина в нашей стране - бывший заключенный.
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
25.01.2012 09:43
2. @Aborigen Каждый четвертый взрослый мужчина в нашей стране - бывший заключенный.
На 1 сентября 2011 г. во всех учреждениях уголовно-исполнительной системы (УИС) содержалось 780 100 человек, что на 39 100 человек, или на 5%, меньше, чем на 1 января 2011 г. Население исправительных колоний уменьшилось на 31 500 до 662 900 человек (на 4,7%), а сизо - на 6307 до 112 700 человек (на 5,5%).
Сокращение еще более существенное, если отсчитывать от 1 января 2010 г: количество заключенных в УИС уменьшилось к 1 сентября 2011 г. на 84 000 человек (на 10,2%), в том числе в колониях - на 61 100 человек (на 8,4%), а в сизо - на 18 707 человек (14,2%).
Справка от RUSFACT.RU : По данным ООН и International Centre
for Prison Studies в настоящее время в тюрьмах мира (включая изоляторы предварительного заключения) насчитывается около 10 миллионов заключенных. Почти четверть всех заключенных планеты приходятся на США (2,29 млн. человек),около 16 % содержится в тюрьмах Китая(1,57 млн. человек), примерно 8 % в России (по последним данным 780 тыс.человек, включая содержащихся в СИЗО)…
США также являются лидером и по количеству заключенных в пересчете на душу населения (756 заключенных на 100 тысяч населения(данные за 2007 год).На 2 месте Руанда - 604 заключенных на 100 тысяч населения (данные за 2007 год), на 3- месте Сент-Китс и Невис - 588 …
Четвертое место досталось России - 550 заключенных на 100 тыс. жителей (по данным на сентябрь 2011 года);на пятом месте Грузия- 538 ( по данным за 2010 год 23684 заключенных источник ); на шестом месте Куба - 531 на 100 тыс. человек ; на 10 месте Беларусь - 468;на 19-м Казахстан -378; на 21-м Сингапур - 356 ;на 28-м Израиль - 326 ; на 29-м месте Украина - 323 заключенных на 100 тыс. граждан...
Кстати,в тюрьмах США КАЖДЫЙ ДЕНЬ умирает в среднем 16 заключенных (источник) ,а в образцово-показательных тюрьмах Грузии (точнее Джорджии) только в течение последних пяти лет скончалось 513 заключенных (источник ) ...
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
25.01.2012 14:57
3. @Aborigen Одна восьмая всего тюремного населения на Земле сидит в наших пенитенциарных учреждениях, при том, что россияне составляют лишь сороковую часть человечества. Каждый четвертый взрослый мужчина в нашей стране - бывший заключенный.
15:39 25/01/2012
МОСКВА, 25 янв - РАПСИ.
Медведев заявил, что не может помиловать Ходорковского без его просьбы
Президент России Дмитрий Медведев заявил, что практика помилования, даже по таким тяжким делам, как и дело экс-главы «ЮКОСа» Михаила Ходорковского, существует, но должна быть написана просьба о помиловании самим заключенным. По словам президента, он знаком с позицией Ходорковского - не писать прошение о помиловании.
«В ряде случаев мне приходилось миловать людей, которые были осуждены к длительным срокам наказания. Помилование по таким делам существует, но, в конечном счете, это решение (о прошении) принимает сам осужденный», - сказал президент на встрече со студентами журфака МГУ.
Медведев дал понять, что не намерен нарушать определенный законом порядок помилования.
«У президента не может быть намерения кого-то помиловать. Это было бы абсолютно неприемлемо по отношению к огромному количеству людей, которые отбывают наказание. Но президент имеет право помиловать любого, который к нему с соответствующим посланием обратится. Михаил Ходорковский с таким посланием ко мне не обращался», - сказал президент.
МОСКВА, 21 дек - РАПСИ. Совет по правам человека при президенте РФ в среду одобрил рекомендацию для Дмитрия Медведева инициировать пересмотр приговора по второму делу в отношении экс-главы ЮКОСа Михаила Ходорковского и бывшего руководителя МФО «Менатеп» Платона Лебедева, получивших по 13 лет колонии за хищение нефти и отмывание выручки.
СПЧ рекомендует Медведеву обратиться к генеральному прокурору с инициативой обжаловать второй приговор по «делу ЮКОСа», а также в Следственный комитет (СК) РФ для возобновления расследования. Огласившая выводы экспертов бывший судья Конституционного суда (КС) РФ Тамара Морщакова заявила на заседании совета об отсутствии доказательной базы вины Ходорковского и Лебедева, нарушении презумпции невиновности при рассмотрении дела в отношении них, а также обвинительном уклоне суда.
Предложения СПЧ носят рекомендательный характер, если президент Медведев их не одобрит, то дело пересмотрено не будет.
«Дело ЮКОСа» - одно из самых громких в России за последние годы. Российские власти обвинили руководство крупнейшей на тот момент нефтяной компании страны в целом ряде экономических преступлений. Впоследствии ЮКОС обанкротился, а его активы отошли государственной «Роснефти».
В 2005 году суд приговорил экс-главу ЮКОСа Ходорковского и бывшего руководителя МФО «Менатеп» Лебедева к восьми годам лишения свободы каждого, а в конце 2010 года они получили по 14 лет колонии по обвинению в хищении 200 миллионов тонн нефти и отмывании денег. С учетом приговора от 2005 года по первому делу и проведенного в заключении времени, срок их наказания должен был истечь в 2017 году. 24 мая Мосгорсуд смягчил наказание на один год.
Выводы экспертов
"Эксперты в подавляющем большинстве сказали, что в Уголовном кодексе РФ нет таких норм, с помощью которых можно было оценивать такие деяния (вменяемые Ходорковскому и Лебедеву) как преступные", - заявила Морщакова, оглашая на заседании совета выводы экспертов и рабочей группы.
Эксперты посчитали, что при рассмотрении дела и вынесении приговора были допущены явные нарушения принципа презумпции невиновности, заявила Морщакова. СПЧ подсчитал, что из 700 страниц второго приговора «по делу ЮКОСа» около 600 страниц являются переписанным текстом обвинительного заключения.
"Эксперты выявили явное нарушение принципа презумпции невиновности, когда никакие доводы защиты не были рассмотрены, а точка зрения обвинения была положена в основу приговора... По мнению экспертов, не было понятно, почему по отношению к одним и тем же лицам, отбывавшим наказание по первому приговору... возбуждено уголовное дело практически за такое же уголовное действие, которое ранее уже оценено, и завершилось вынесением первого приговора. Никаких достойных объяснений серийному преследованию не было представлено", - сказала Морщакова.
Докладчик подчеркнула, что однозначный вывод независимых экспертов свидетельствует об отсутствии в действиях руководства ЮКОСа нарушений гражданского права.
«То, что признано похищенным (около 200 миллионов тонн нефти по приговору Хамовнического суда Москвы), принадлежало компании и приносило всем без исключения акционерам прибыль... В действиях Ходорковского и Лебедева нет ни признаков, ни состава присвоения, ни состава растраты. Это еще одна уголовно-правовая фикция, которая удалась нашему правосудию по этому делу», - сказала Морщакова.
Рекомендации совета
На основании выводов экспертов рабочая группа при президентском совете предложила поставить перед генеральным прокурором РФ вопрос об обжаловании в порядке надзора вступившего в силу приговора по второму делу в отношении Ходорковского и Лебедева.
«Учитывая имеющиеся в системе национального правосудия эффективные средства правовой защиты, необходимо поставить перед генеральным прокурором РФ вопрос о внесении в порядке надзора представления на вступивший в силу приговор по данному делу в целях его отмены», - говорится в рекомендациях.
В рекомендациях рабочей группы содержатся также предложения Следственному комитету РФ возобновить расследование уголовного дела в отношении Ходорковского и Лебедева, «в связи с фундаментальными нарушениями в ходе разбирательства дела, свидетельствующими о допущенной при его разрешении судебной ошибке».
От общего к частному
По словам Морщаковой, анализ приговора по второму «делу ЮКОСа» привел рабочую группу при СПЧ к выводу о существовании значительного числа однотипных нарушений в судебной практике. «Однотипные нарушения имеются в других делах, поэтому в рекомендациях рабочей группы содержатся пункты, которые могут быть распространены на более широкий круг лиц», - сказала Морщакова.
В числе таких мер рабочая группа рекомендует допустить присяжных до рассмотрения экономических дел, а также перевести преступления по таким статьям, как «мошенничество», «хищение и растрата», «нарушение авторских прав» к делам частного обвинения, то есть возбуждаемым только по требованию потерпевшей стороны.
«Для усилений гарантий справедливого судебного разбирательства представляется необходимым осуществить следующие меры общего характера: предусмотреть рассмотрение уголовных дел о преступлениях в сфере экономики с участием присяжных», - говорится в рекомендации рабочей группы.
Кроме того, СПЧ рекомендует президенту изменить процедуру подачи ходатайств о помиловании или смягчении наказания осужденного. Так, Морщакова заявила о необходимости исключить положения о недопустимости общественной поддержки помилования.
Также в документе указывается, что необходимо гарантировать обвиняемому и его защитнику право допрашивать в суде свидетелей обвинения, исключать участие судьи в рассмотрении дела, если есть обстоятельства, свидетельствующие о наличии конфликта его интересов.
Только мнение
Президентский совет по правам человека не может высказывать юридическую оценку судебному акту, подчеркнула Морщакова в общении с журналистами после окончания заседания. «Когда мы начинали эту экспертизу, мы заранее оговорили, и это имеет весомые юридические основания, что совет сам не будет давать оценку приговору, потому что это не его компетенция», - сказала Морщакова.
В свою очередь глава совета Михаил Федотов также подчеркнул, что рекомендации совета не могут быть напрямую направлены правоохранительным и судебным органами.
«Совет не может вмешиваться в судопроизводство, но мы можем давать оценку принятым актам и рекомендовать президенту те или иные меры», - сказал Федотов.
«Давайте не рассуждать в категории “если”. Давайте исходить из того, что есть доклад, который утвердил совет, есть рекомендации, которые совет за основу принял, их мы представили президенту. Дальше слово за ним - он глава государства», - сказал Федотов, отвечая на вопрос журналистов, что будет, если реакция президента не последует.
Мосгорсуд счел преждевременными выводы СПЧ об ошибках в ходе судебного следствия и в приговоре.
«Проверять законность вынесенных судебных решений можно только в установленном законом порядке, основываясь на материалах дела. Высказанные в докладе суждения - есть мнение частных лиц», - сказала руководитель пресс-службы Мосгорсуда Анна Усачева.
Она также напомнила, что законность приговора по «делу Ходорковского» проверена еще не всеми судебными инстанциями - защита экс-главы ЮКОСа обжаловала его в президиум Мосгорсуда.
Все в руках президента
Рекомендации СПЧ относительно «дела ЮКОСа» и перспектив развития правовой системы в России имеют прямого адресата - президента Российской Федерации.
После ознакомления с рекомендациями СПЧ у президента будут два предусмотренных законом пути: передать их в качестве указующих инициатив в правоохранительные, надзорные и законодательные органы или не согласиться с выводами экспертизы. В первом случае компетентные органы - следствие и прокуратура - должны будут провести собственные проверки изложенных в докладах независимых экспертов фактов и доводов и после получения этих результатов либо пойти по пути, рекомендованном СПЧ, либо отказаться от предложений общественных деятелей.
Процедура экспертизы
Глава государства объявил о необходимости общественной экспертизы второго приговора Ходорковскому и Лебедеву 1 февраля 2011 года в Екатеринбурге. После этого при СПЧ была создана рабочая группа, определившая круг независимых экспертов - юристов и экономистов, зарубежных и российских, - которым предстояло оценить материалы уголовного дела. Именно доклады независимых экспертов, чей труд не оплачивался, легли в основу рекомендаций рабочей группы.
Председатель совета Михаил Федотов сказал, что над докладом работали лучшие специалисты в области уголовного и гражданского права: «это были лучшие эксперты по тем вопросам, за которые они отвечали». Морщакова сообщила, что эксперты ограничились анализом материалов уголовного дела, не касаясь «политической составляющей» и не принимая рекомендаций. Заключительные рекомендации были сформированы уже рабочей группой на основании выводов экспертов.
До 10.00 понедельника, 26 декабря, у членов совета есть время для внесения поправок в данный документ и предоставления их рабочей группе. Как следует из дискуссии членов совета, эти поправки будут стилистическими.
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
14.02.2012 15:46
4. @Aborigen «У президента не может быть намерения кого-то помиловать. Это было бы абсолютно неприемлемо по отношению к огромному количеству людей, которые отбывают наказание. Но президент имеет право помиловать любого, который к нему с соответствующим посланием обратится. Михаил Ходорковский с таким посланием ко мне не обращался», - сказал президент.
Тюремные касты
В нашем тюремном мире несколько каст, то есть групп заключенных разного «достоинства». Главных каст четыре, а промежуточных на каждой зоне может быть гораздо больше (кстати, среди зеков именно так и говорится: на тюрьме, на зоне).
Первая, высшая каста - блатные; вторая, самая многочисленная - мужики; третья, более или менее большая (в зависимости от зоны) - козлы; четвертая, низшая - петухи, отверженные. Не знаю, можно ли считать отверженных отдельной кастой, но это уже вопрос академический. А мы будем считать, что каст четыре. Начнем сверху.
Блатные.
Сами они себя называют не так. Слово “блатной” они заменяют на “братва”, “арестанты”, “босяки”, “бродяги”, “жулики”, “путевые”, а полвека назад называли себя “жиганы”, “люди”.. Это профессиональные преступники. Тюрьмы и лагеря для них - обязательные этапы их профессиональной карьеры. Наш преступный мир - особенный мир, попасть туда постороннему очень трудно, практически невозможно. Совершить преступление, самое что ни на есть профессиональное - банк ограбить, к примеру, - еще не значит быть принятым в этот мир. Любое, даже случайное отношение к структурам власти, ее политическим институтам (например, членство в партии или в комсомоле) навсегда закрывает перед человеком дорогу в “блатной мир”, каким бы профессиональным преступником он впоследствии ни становился. Кроме “чистой анкеты”, кандидат в блатные должен придерживаться “правильных понятий”, со временем эти понятия также меняются (об этом мы еще будем говорить). Элита преступного мира - воры в законе. Так называют не обязательно тех, кто зарабатывает себе на жизнь кражами. Это скорее неформальные лидеры, своего рода “посвященные”, признанные известными авторитетами и получившие их рекомендацию, избранные в “действительные члены” на сходке (на “сходняке”) всех воров, находящихся в данной тюрьме, лагере или регионе. По разным оценкам, сейчас воров в законе на территории бывшего Союза всего несколько сотен. Они объединены в несколько группировок.
Если на зоне нет настоящего вора, воровской мир старается послать туда «смотрящего», то есть своего представителя, который будет следить за тем, чтобы зеки соблюдали воровской закон и воровские наказы. Воровские наказы - это обычно новое правило, созданное в результате какого-то спора между зеками, или в качестве ответа на новую МВД-шную акцию. Из наказов и продолжает постоянно составляться неписаный тюремный закон. Воля смотрящего для других зеков - такой же закон, как воля вора. Смотрящего или вора окружает группа помощников. Это и есть высшая каста в лагере - блатные. Конечно, в каком-то лагере настоящего вора или смотрящего может и не быть. Но в каждом лагере есть люди, считающие себя профессионалами, тюрьму родным домом, а всех прочих ее обитателей - пришельцами.
В касте блатных есть главный - «пахан», «авторитет». При пахане - что-то вроде президентской команды, несколько блатных, каждый из которых занимается своим делом: один присматривает за мужиками, другой - за «общаком» (так называется общая арестантская казна), третий - еще за чем-нибудь. Их тоже могут называть «авторитетами». У пахана и его приближенных есть гвардия - «атлеты», «бойцы», «гладиаторы».
Стать блатным может не каждый заключенный. Прежде всего, он должен быть чист по вольной жизни. Раньше, например, путь в высшую касту был закрыт для тех, кто отслужил в армии, кто хоть раз вышел в зоне на работу. Сейчас эти требования кое-где отменены. А в некоторых зонах блатные могут выходить на работу - в том случае, правда, если это не работа бригадиром, нарядчиком и т.д., то есть если она не дает ему хоть какую-то официальную власть над остальными. Не могут стать блатными и те, кто на воле работал в сфере обслуживания, то есть был официантом, таксистом. Бывшее начальство - тоже. Есть еще масса других требований к претендентам на статус блатного. На каждой зоне могут быть свои, особенные требования.
Блатные - это реальная власть на некоторых зонах, власть, которая борется с властью официальной, то есть с администрацией зоны. Кроме власти, блатные имеют привилегии - право не работать, право оставлять себе из общака все, что они сочтут нужным. У блатных есть и обязанности. Правильный пахан обязан следить за тем, чтобы зона «грелась», то есть получала нелегальными путями продукты, чай, табак, водку, одежду. Он обязан также решать споры, возникающие между другими заключенными, и вообще не допускать никаких стычек между ними, следить за тем, чтобы никто не был несправедливо наказан, обижен, обделен. Все это не означает, конечно, что для пахана правильный порядок на зоне важнее личных благ. Часто его забота о братве - только предлог для того, чтобы давить ее и грести все под себя. Но и зон, где пахан не вылезает из ШИЗО (штрафного изолятора) и весь срок проводит на хлебе и воде ради того, чтобы братва жила мирно и не впроголодь, тоже хватает.
Тех, кто придерживается на зоне или в тюрьме правильных понятий, тюремного закона, администрация называет отрицаловкой, отрицаловом. Сюда попадают не только блатные, а все, кто оказывает активное сопротивление администрации. Бывает, человек просто оказался в немилости у отрядника (начальника отряда), отказался от левой работы, которую его заставили выполнять. В общем, случай тут тоже много значит.
Специально для отрицаловки была придумана и статья 1883 УК РСФСР - “Злостное неподчинение законным требованиям администрации ИТУ”. Это статья андроповская, введена в 1983 году. По ней человеку могли бесконечно добавлять к сроку от одного года до пяти лет. Многих так и раскручивали. Сейчас такой статьи в уголовном законодательстве нет. Статья 321 УК Российской Федерации называется “Дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества”, но речь в ней идет о насилии либо угрозе применения насилия в отношении сотрудников мест заключения или других заключенных.
Бывают и зоны, где блатные работают заодно с администрацией, точнее, с оперчастью. Иногда делаются специальные “прокладки” - вновь прибывшего авторитетного блатного опер убалтывает на сотрудничество и начинает ему во всем помогать, прежних блатных дисекредитирует или убирает с зоны, а новому “смотрящему” оказывает помощь (естественно, негласно). Становится он главным, все ему катит: водка, анаша, чай, курево. А за это он наводит на зоне тот порядок, который нужен администрации.
Именно такой тип блатных распространен сейчас на зонах больше всего. Преступный мир изменился не меньше, чем мир большой. Когда-то блатным нельзя было иметь документы, подписывать бумаги, жениться, выходить в лагере на работу. Сегодня преступный мир активно занимается бизнесом и политикой. Как же в бизнесе без бумаг обойтись? Что это за политик без семьи, то есть без заложников? Перекати-поле, никто ему не поверит... Начиная примерно с 70-х годов почетное, для преступного мира, звание вора в законе стали покупать и, что гораздо важнее, продавать. Появилось даже название для таких новоявленных воров в законе - “апельсины”. Люди это, в общем-то, уже не такие идейные, как прежние воры. Те, бывало, умирали, на костры шли, но отказывались поцеловать суке нож (был такой способ ссучивания во время сучьей войны). Почет и уважение - это ведь тоже огромная ценность. Ну, а потом уважать стали вещи конкретные - деньги, возможность делать деньги. Изменились нравы в преступном мире - изменились они и в тюрьме.
Мужики
- это следующая каста. Она состоит из случайных, в общем-то, на зоне людей. Одного жена посадила за пьянки, другой мелочь какую-то украл, тот сидит за драку, а этому дело пришили - под руку попался. У нас ведь вообще от пятидесяти до девяносто процентов зеков - люди, которых в какой-нибудь западной стране просто оштрафовали бы, и дело с концом. Там ведь тюрьмы только убытки приносят, а у нас они много лет приносили прибыль, в этом все дело. Это только если считать легальную прибыль. А уж как на зонах администрация лагерная наживалась, да ее начальство, да мафия, да те же вольняшки, что в лагеря на работу ходят, да те, кто возле лагерей живут, - лучше и не рассказывать.
Сегодня лагеря в России тоже приносят в основном убытки, безработица там - почище чем на воле. Рабский труд мог заменить вольный, только когда на воле делались сравнительно простые вещи, которые не требуют инициативы, творческой фантазии. Времена эти прошли - на рынке выживает лишь тот, кто реагирует мгновенно. Но наша система уголовного правосудия продолжает жить по инерции гулаговских времен. И многих людей по-прежнему сажают напрасно, во вред и им, и обществу, и потерпевшим, которым они даже ущерб возместить не могут - безработица. Вот эти люди и образуют касту мужиков.
Мужики ни на какую власть в зоне не претендуют, никому не прислуживают, с администрацией не сотрудничают. Вмешиваться в дела блатных они не могут. Права голоса на их «разборках» мужики не имеют. Но есть, конечно, среди них уважаемые люди, к которым блатные прислушиваются, не говоря уже об остальных мужиках. Словом, мужики - это арестанты, которые собираются после отбытия срока вернуться к нормальной жизни.
Козлы
Это открытые сотрудники лагерной администрации. Те, кто согласились принять какую-нибудь должность - завхоза, заведующего клубом, библиотекаря, коменданта зоны. Те, кто надели «косяки» - нарукавную повязку. Те, кто вступил в СПП - «секцию профилактики правонарушений», то есть во внутреннюю полицию лагеря. Еще их называют «суками». «Ссученный» - согласивший работать на ментов. Администрация называет козлов «активом», «лицами, твердо вставшими на путь исправления». Конечно, зеки относятся к ним плохо. К предателям везде плохо относятся, а если учесть, что на каждой зоне между администрацией и заключенными война идет - то «холодная», то настоящая, - такое отношение станет понятным.
В козлы разными путями попадают: кто по доброй воле, кого-то заставят, кого-то запугают. На некоторых зонах прибывшему этапу вообще телогрейки с уже пришитыми повязками выдают. Наденешь - ссучишься. Не наденешь, сорвешь повязку - посадят в ШИЗО, а по выходе получишь ту же телогрейку, то же предложение и то же ШИЗО за отказ. И так много месяцев подряд. Некоторые выдерживают - через голод, через туберкулез. Ну а если не выдержишь, станешь козлом. Будешь делать то же, что и все козлы, - дежурить на КПП между «локалками» - оградами внутри зоны, или между «жилухой» и «промкой» - жилой и промышленной частями зоны. Будешь «куму», начальнику оперчасти, таких же зеков, как сам, сдавать. И даже если ты не запишешься в СПП, а будешь, например, работать в библиотеке, все равно ты - козел, и братва тебя к себе не примет. На зоне вообще движения вверх, от низшей касты к высшей, нет.
С козлами можно здороваться, общаться с ними, прикасаться к ним, но в общак их не пускают. В лагерях, кстати, такая легенда бытует: есть секретный приказ, по которому в случае войны всех козлов должны расстрелять как потенциальных предателей. Но это, конечно, только легенда. Хотя во время войны немецкие карательные отряды составлялись не из армейских солдат и даже не всегда из эсэсовцев, а прежде всего из полицаев. Не были немцы настолько безумными, чтобы свою армию такими делами растлевать.
Петухи
Последняя каста - ПЕТУХИ, они же «обиженные», «опущенные», «пидеры» и так далее. Это каста изгоев, неприкасаемых, отверженных, среди них находятся и пассивные гомосексуалисты. На том же уровне в зоне находится промежуточная каста - «чушки», «черти». С той только разницей, что в качестве пассивных педерастов они не используются - это просто неприкасаемые.
Гомосексуализм в тюрьмах существовал всегда, был он, как правило, делом добровольным. Но с какого-то времени - по некоторым сведениям, с реформы «исправительно-трудовой» системы 1961 года - на зонах начал распространяться обычай: наказание в виде насильственного обращения виновного в педераста. Некоторые ветераны ГУЛАГа считают, что этот обычай придумали опера - он стал их оружием в борьбе с отрицаловом. Есть похожий обычай у некоторых отсталых племен в Африке - там мальчиков, не выдержавших испытаний при посвящении в мужчины, нарекают женскими именами, наряжают в женскую одежду и отселяют на задворки стойбища. То есть делают их как бы немужчинами. Подобное встречается и у некоторых видов обезьян - вожак стаи в знак победы над провинившимся самцом насилует его.
В правильных понятиях существует закон: «х...м не наказывают». То есть тюремный закон прямо запрещает наказывать кого бы то ни было таким способом. Если человека признают виновным - причем виновным только по тюремной жизни, а не по вольной, - с него можно получить штраф - пачку «Беломора», миллион рублей и т.д. Его можно, если на разборке так решат, избить, переломать ему кости, убить, наконец. Но опустить нельзя.
Я уже говорил, что опущенные появились в сообществе заключенных после реформы 1961 года. До этой реформы был один вид лагерей для всех зеков. Реформа поделила лагеря на режимы: общий, усиленный, строгий, особый. В результате первоходочники, которых стали сажать в лагеря общего режима, были отделены от рецидивистов. Те оказались на других режимах - чтобы на первоходочников «не оказать дурного влияния». Отделили первоходочников тем самым и от выработанного многими поколениями опыта принудительной совместной жизни, которым рецидивисты, кроме всего прочего, владели. Этот опыт позволял (речь идет о второй половине пятидесятых годов) худо-бедно, но жить в мире. В прежних лагерях сидели к тому же люди всех возрастов. И борьба за превосходство там в какой-то степени смягчалась существованием большого числа людей пожилых и старых. Их, конечно, могли не бояться и не уважать, но все-таки есть вещи, которые люди не делают или стараются не делать в присутствии старших - это в каждом человеке сидит. А теперь представь: орды молодых мужиков (а первоходочники, как правило, люди одного и того же возраста, лет 20-22), которых сама природа обрекла на постоянное соревнование и выяснение, кто главнее, сильнее, умнее. Естественно, между ними постоянно будет грызня, раз они не могут хотя бы на время разойтись, отдохнуть, пообщаться с теми, с кем состязаться смысла не имеет, - со стариками, женщинами, детьми. На малолетке, кстати, дела еще хуже именно потому, что там старших нет. Даже тюремная администрация это понимает и подсаживают в камеры малолеток «батю» - взрослого арестанта. А эти «бати», случается, малолеток грабят, почему и считается должность «бати» косячной.
Больше всего людей опускают в зонах для малолеток, то есть там, где не знают тюремного закона, пусть страшного и жестокого, но единственного, при котором люди могут остаться людьми, да и просто выжить. После малолетки больше всего опущенных дают тюрьмы. По той же причине, по которой прописку устраивают, - считают, что так положено. В лагерях опускают гораздо реже, чем в тюрьмах. Чем режим жестче, тем реже. Вообще, чем тяжелее в лагере режим, тем легче тем, кто в нем сидит.
Говорят, лучше умереть, чем стать «петухом». Обращаются с ними очень жестоко: заставляют на деревьях жить, мышей жрать, лампочки им в задницы засовывают - кто во что горазд. Но это, опять же, от режима зависит. Самые дикие вещи с ними на общем режиме творят, не говоря уже о малолетке. Вот на строгом им полегче. Там каждый зек знает свое место. Обычно на строгом режиме, да и вообще в любой правильной зоне петух - это просто отторгнутый человек. У него все отдельное, и прикасаться он ни к кому не смеет. Но если его обидели, несправедливо с ним поступили, он может пожаловаться авторитетам, и его защитят, потому что опытные люди понимают: замордованный своими пойдет искать защиту у чужих. То есть станет работать на администрацию, стучать.
У петухов места отдельные, посуда отдельная, работа отдельная - плац мести, сортиры мыть. Брать у них ничего нельзя. А дать, бросить, чтобы случайно не прикоснуться, можно. Хотя здесь есть исключения. Когда их «употребляют», это оскверняющим контактом не считается. В ШИЗО иногда только через петуха что-нибудь передать можно - если между ШИЗО и жилой зоной лежит «запретка», запретная полоса. Находиться на ней можно только тому, кто ее разравнивает, то есть петухам - это их работа. Вот через них грев и передают. Считается, что в такой ситуации ни вещи, прошедшие через руки петуха, ни тот, кто их получил, не «зашквариваются», то есть не оскверняются.
На тюремном режиме, в колонии особого и строгого режима петухов, как правило, немного - от одного до пяти процентов. На усиленном и общем режиме их доля может доходить до 10-12%, а на малолетке - до 20. Чем мягче режим, тем их больше. На некоторых зонах их целые бараки - «обезьянники», «обиженки». А в нормальных зонах они просто у входа в барак спят и дальше не ходят. У петухов обычно есть свой «пахан» - главпетух. Это фигура влиятельная. Он ведь может приказать какому-нибудь петуху, чтобы тот поцеловал, скажем, кого-нибудь на глазах у всех. Петуха, конечно, за это убить могут, но тот, кого он поцелует, сам автоматически становится петухом. Главпетух одновременно является посредником между кастой неприкасаемых и всем лагерным сообществом. Все претензии опущенных, все их предложения доводятся до авторитетных (сходняка) через этого лидера. Через него же эта группа отверженных и формально выведенных из нормальной жизни людей управляется авторитетными. Главпетух фигура необязательная, иногда лидеров бывает двое (“папка” и “мамка”) или еще больше. Следует отметить, что лидеры петухов - это весьма информированные о внутренней жизни зоны люди. Им известны многие интриги, они могут знать, кто является настоящим “смотрящим” (нередко представляющийся “смотрящим” заключенный - это фигура подставная, а настоящий лидер зоны не засвечивается), и многое другое.
Петухами становятся на всю жизнь. Если петух приезжает на зону, где его никто не знает, - когда его туда переведут, или с воли, если посадят второй раз, - он обязан сообщить братве о своем статусе. Скрывать это бесполезно, рано или поздно прошлое петуха становится известным, и тогда раскрытых петухов наказывают, избивают, часто убивают. Ведь считается, что такой петух «зашкварил» всех тех, кто его за равного себе считал.
С начала 90-х годов, с тех пор, как тюремные нравы начали стремительно распространяться на воле, опущенные стали приходить и оттуда, с уже готовым статусом.
Кстати, среди опущенных пассивных гомосексуалистов и “проституток”, вопреки распространенному мнению, не так уж и много. В основном, как я уже говорил, в опущенные попадают за грубейшие нарушения тюремного закона, например, за стукачество, за крысятничество (воровство у своих), за беспредел, неуплату карточного долга. Те, кто сам опускал либо был паханом камеры, в которой кого-то без вины опустили, тоже очень вероятные кандидаты в петухи. Впрочем, опустить могут за что угодно. За красивые глаза опустить могут. Насиловать взрослого мужика сложно - он же сопротивляться будет. Поэтому существует целый ряд замещающих ритуалов. Например, дотрагиваются до губ спящего человека х...м. Либо смачивают спермой полотенце и проводят им по лицу. Иногда обманывают первоходочников: давай я тебя трахну - пачку сигарет получишь. Есть ведь такие курильщики, что без воды и хлеба жить могут, а без курева - нет. Вот и продаются за курево, а то и просто бычки с земли подбирали - сами себя зашкварили.
Могут за “услуги” обещать и поддержку, и защиту - что угодно. Называется это «уболтать на х...й». Такой обман считается крупным косяком: обманщиков этих самих потом опускают наравне с насильниками и дербанщиками. Могут - и это тоже крупнейший косяк - подставить неопытного зека-новичка, который приглянулся кому-то. Скажем, займут в парикмахерской все стулья за исключением одного, зашкваренного. Человек, не чуя беды, заходит в парикмахерскую и садится на единственный свободный стул. «Земляк, ты куда сел?! - А что такое? - Да это ж для пидеров место! - А я не знал... - Ну, мало ли, что не знал!»
Карточные должники часто в опущенные попадают. Не выплативший долг (да хотя бы и в виде курева) на зоне может быть попросту убит - это не воля, за долги там серьезно взыскивают. И вот, чтобы избежать кары, человек добровольно становится петухом. Берет ночью свой матрас и перебирается на петушиную шконку. Теперь у него, как у всякого петуха, взять ничего нельзя.
- Если фамилия зека Петухов, например, это влияет на его положение в зоне?
- Сама по себе фамилия никак не влияет. Вот если человек чем-то не понравился другим, это ему жизнь испортит.
- Я слышал, в опущенные обычно попадают нечистоплотные люди или страдающие кожными болезнями.
- Вранье. Или типичный образец и «исследования Фан Фаныча». Тюремный закон, увиденный через глазок.
Кожные болезни причиной «опускания» быть никак не могут. Конечно, прокаженный сам будет спать отдельно и пить из своей кружки, чтобы братву не заразить. Но никакого отторжения от братвы не будет - он ее полноправный член.
Что же касается нечистоплотных, то это уже следствие, а не причина. Петуху личную гигиену соблюдать очень трудно, ему же нельзя пользоваться общим умывальником. Да и работу он выполняет самую грязную. Нечистоплотность - тоже нарушение тюремного закона. Но только за это человека вряд ли опустят. Ведь это сплошь и рядом бывает - где нечистое тело, там нечистые мысли и дела либо просто неуважение к окружающим. Ну, а где грязь, там и кожные болезни - это естественно.
Чтобы закончить с кастами, надо упомянуть еще про несколько групп. Кроме “чушков” и “чертей”, есть на зонах также «шестерки» - прислуга. В шестерки попадают слишком слабые или услужливые люди. И в тюрьмах, и в лагерях излишняя услужливость не в чести. Если тебя попросят что-нибудь сделать, скажем, носки чужие постирать, а ты согласишься, - быть тебе шестеркой. Даже если ты сделаешь это за плату. В тюрьме принято обслуживать себя самостоятельно. Тот, кто не может вынести трудностей, кто за кусок хлеба начинает все делать и выполнять, не заслуживает уважения. Но, сам понимаешь, это не означает, что ты вообще не должен выполнять никаких просьб. Все зависит от ситуации, в которой просьба выполняется, и от того, кто и как ее выполняет. Иногда даже человек, подавший кружку с водой, становится шестеркой.
От петухов отличаются другие пассивные гомосексуалисты - личные любовники блатных, все эти Галки, Светки, Машки. Их не бьют, в черном теле не держат, наоборот, от работы отмазывают - чтобы мягонькие были. Но и лишнего им тоже не позволяют. С этими личностями лучше не связываться.
Особняком держатся на зонах «шныри» - дневальные в отрядах, уборщики в штабах, столовых, санчастях и т.д. Это тоже публика малоуважаемая, что-то вроде козлов последнего разбора.
- Говорят, в тюрьме и лагере особенно не жалуют тех, кто сел за изнасилование. Какие еще статьи, кроме 131 УК Российской Федерации (изнасилование), считаются позорными? Если я сел по какой-нибудь из “грязных” статей, есть ли смысл скрывать это?
- К «изнасилованию» вообще-то на зоне уже привыкли. Есть более страшные статьи. Например, за уклонение от лечения венерических болезней. Еще за гомосексуализм, за развратные действия в отношении малолетних.
Что же касается изнасилования, то отношение к тем, кто сел по этой статье, не всегда одинаковое. Бывает ведь, что и изнасилования никакого не было - просто человека хотели посадить и посадили, пусть и по статье за изнасилование (в старом УК это была знаменитая 117-я, “молодежная” статья). Это случай довольно частый.
Раньше считались непрестижными и статьи за бродяжничество, за хулиганство, за проживание без прописки. Вообще уважением в преступном мире пользуется тот, кто делает свою “работу” без трупов, без насилия и так далее.
Не знаю, стоит ли скрывать свою статью. Обычно такие вещи со временем становятся известными.
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
04.03.2012 13:10
5. @Aborigen На тюремном режиме, в колонии особого и строгого режима петухов, как правило, немного - от одного до пяти процентов.
Политика|Выборы и митинги15:40
Содержащиеся в СИЗО граждане голосуют активнее всех Комментарии: 0
Явка заключенных превышает среднюю втрое
Более 92% россиян, находящихся в следственных изоляторах отдали свои голоса за кандидатов на пост президента. Явка подследственных в настоящее время в три раза превысила средний процент избирателей, пришедших на выборы, сообщил официальный представитель Федеральной службы исполнения наказаний Александр Кромин.
«По состоянию на 14:00 проголосовало более 92% граждан, содержащихся в следственных изоляторах», - цитирует «Интерфакс».
По информации заместителя председателя ЦИК Леонида Ивлева, по состоянию на 13.00 по московскому времени бюллетени в урны опустили 30,1% избирателей.
Одна восьмая всего тюремного населения на Земле сидит в наших пенитенциарных учреждениях, при том, что россияне составляют лишь сороковую часть человечества. Каждый четвертый взрослый мужчина в нашей стране - бывший заключенный.
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
07.03.2012 08:37
6.
Клетчатая жизнь
Сколько стоит заключенный в России
Заместитель директора ФСИН Владимир Семенюк: «СИЗО - это сложнейший механизм, который постоянно находится в движении»
Роман Уколов. Независимая газета, 18 мая 2007
Прокуратура Мурманской области выявила многочисленные нарушения условий содержания осужденных в исправительной колонии № 17. Как сообщили в областной прокуратуре, проверка показала, что большинство заключенных содержатся с нарушением норм жилой площади, а полсотни осужденных даже не обеспечены индивидуальными спальными местами. По словам представителя прокуратуры, в некоторых общежитиях отсутствуют помещения для хранения продуктов, приема пищи, стирки белья и хранения спецодежды. По результатам проверки начальнику управления Федеральной службы исполнения наказаний по Мурманской области внесено представление об устранении нарушений и привлечении виновных к дисциплинарной ответственности. В последнее время правозащитники не раз били тревогу и по поводу порядков в следственных изоляторах. О том, какова ситуация с содержанием заключенных в российских тюрьмах и СИЗО, какие проблемы в связи с этим приходится решать, корреспонденту «НГ» рассказал заместитель директора ФСИН генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Семенюк.
- Владимир Иванович, как вы считаете, стоит гласно обсуждать такую тему, как состояние наших колоний и тюрем, то, как в них содержатся наши соотечественники, или это внутреннее дело вашего ведомства?
- Считаю, что вопросы содержания под стражей, как и другие значимые вопросы нашей жизни, должны постоянно находиться в поле зрения широкой общественности. Сегодня Федеральная служба исполнения наказаний, как никогда ранее, открыта для диалога с обществом. В любой стране общественный контроль за пенитенциарной системой был и остается самым эффективным способом защиты прав человека и достоинства личности. И Россия здесь не исключение. Считаю, что чем полнее наши соотечественники будут информированы о реальном положении дел в местах лишения свободы, тем легче будет работать нам.
Лишь об одном хотел бы попросить журналистское сообщество. Не надо, рассказывая о событиях в колониях и следственных изоляторах, гнаться за жареными фактами и тем более раздувать сенсации на пустом месте. Каждое неосторожное, неуместное или несправедливое слово очень больно ударяет по конкретным людям. Это относится и к осужденным, и к сотрудникам. Информация о местах лишения свободы должна быть взвешенной и - самое главное - правдивой.
- По роду своих обязанностей вы занимаетесь следственными изоляторами, то есть учреждениями, в которых находятся люди, чья вина еще не доказана. В чем же заключается специфика следственного изолятора, что он собой представляет?
- Это только так говорят - «сидит в тюрьме», а на самом деле там продолжается жизнь. Если говорить о следственном изоляторе, то его основная задача - обеспечить нормальный ход следствия и судебного процесса, надежно изолировать подозреваемого или обвиняемого, дабы избежать попыток сговориться с подельниками, запугать потерпевших, подкупить свидетелей.
СИЗО - это сложнейший механизм, который постоянно находится в движении. Здесь никто не проводит время просто так. Идут следственные действия, а значит, к обвиняемым приходят следователи и адвокаты. Подсудимых регулярно вывозят на судебные заседания. Ежедневно в СИЗО прибывают вновь арестованные. Кого-то выводят на свидание с родственниками, кого-то знакомят с материалами дела. Каждому положена ежедневная прогулка продолжительностью не менее одного часа. Кроме того, людям свойственно болеть - значит, кого-то сопровождают на процедуры, кого-то госпитализируют в стационар. Добавьте сюда еженедельную помывку в бане и смену постельного белья, а также учебу для несовершеннолетних по программе средней школы.
Еще есть хозяйственная обслуга - это люди, которые осуждены и отбывают наказание в СИЗО. В зависимости от наполняемости учреждения их количество колеблется от 50 до 200 человек, как, например, в «Бутырке», где содержатся более 2,5 тысячи подследственных. Они живут в отдельном помещении и занимаются текущим ремонтом, уборкой территории, готовят пищу и развозят ее по камерам. Теперь представьте, что все это происходит в закрытом учреждении, и тогда вы получите некоторое представление о том, что такое следственный изолятор и как организована его внутренняя жизнь. Можно сказать, что жизнь в СИЗО кипит круглые сутки.
- Сколько в России сегодня тюрем и СИЗО, чем они отличаются, сколько в них арестантов?
- В России сегодня 222 следственных изолятора, в которых содержатся почти 160 тысяч человек. Что касается тюрем, то их всего семь. Внешне тюрьма мало чем отличается от следственного изолятора. Та же камерная система помещений. Но тюрьмы - это исправительные учреждения, в которых отбывают наказание осужденные к тюремному режиму либо те, кого по решению суда перевели из колоний за нарушение режима. Как правило, к тюремному режиму приговаривают за тяжкие и особо тяжкие преступления. Не обязательно на весь срок. Суд может определить отбывать в тюрьме и 5, и 10 лет. Всего в тюрьмах сегодня содержатся чуть более 3 тысяч человек.
- Если речь заходит о следственных изоляторах, какая проблема выходит на первый план?
- Большинство СИЗО - здания старой постройки. Не только прошлого, но порой и позапрошлого века. Конечно, некоторые из них имеют историческую ценность, являются памятниками архитектуры. Это, например, СИЗО № 1 в Санкт-Петербурге - «Кресты», «Бутырка» в Москве, тюрьма во Владимире - «Владимирский централ». Но многие СИЗО - это просто очень старые здания, устаревшие не только физически, но и морально.
Мы стараемся решать эту проблему, есть положительный опыт. Вот, например, был следственный изолятор в Череповце. В центральной, исторической части города. После многочисленных пристроек и перестроек от его исторического облика мало что осталось, а реконструировать опасно - здание местами настолько ветхое было, что проще и безопаснее оказалось его снести. Губернатор Вологодской области и мэр Череповца пошли нам навстречу, и мы, поделив расходы пополам, построили новый изолятор. В прошлом году людей уже перевезли в нормальные условия. Я имею в виду нормальные условия не только для подследственных, но и для работы персонала изолятора, адвокатов, следователей.
Что касается вывода «Крестов» из центра Санкт-Петербурга, то сейчас этот вопрос практически решен. Деньги (а это миллиарды рублей) на эти цели выделены, и, как только будет построен новый следственный изолятор, «Кресты» переедут туда. Проект не дешевый, и на строительство уйдет 3-4 года, так как изолятор большой - на 4 тысячи мест. Но все равно это получится дешевле, чем поддерживать в нормальном состоянии старое здание. Мы можем до бесконечности его ремонтировать, тратить большие деньги, но это все равно будут полумеры. Никакой ремонт не заменит полной реконструкции. Но, с другой стороны, мы не можем на пару лет распустить всех по домам. К тому же реконструкция все равно не добавит нам пространства в центре города, и у нас по-прежнему будет перенаселенность, заниженные нормы площади и так далее. И наконец, согласитесь, мрачный вид тюрьмы с колючей проволокой и решетками на окнах не украшает город.
- А какова ситуация в Москве? Рассматривался вопрос о строительстве нового СИЗО взамен «Бутырки»?
- Предложения по переносу СИЗО № 2 поступали от частных инвесторов, но как только люди узнавали, сколько это будет стоить, энтузиазм угасал. Удовольствие это не дешевое. Если смотреть по нормам (четыре квадратных метра на человека), то одно место в современном изоляторе обходится примерно в полтора миллиона рублей, а если по европейским правилам (семь квадратных метров), то это еще процентов на 40 дороже. Современные технические средства охраны и надзора - они ведь тоже намного дороже колючей проволоки. Таким образом, стоимость одного квадратного метра в современном СИЗО значительно превышает стоимость того же метра в элитном жилом комплексе. Поэтому человек, который думал, что ему сравнительно дешево достанется объект в центре города, очень скоро убеждается, что это далеко не так, и отказывается. Мы готовы уступать и здания, и саму землю в исторических центрах наших городов, и многие мэры хотели бы перенести СИЗО на окраину, но, к сожалению, даже самые благие намерения, не подкрепленные финансами, не дадут результата.
Но проблема изоляторов не только в том, что они старые. Нам просто не хватает самих СИЗО. В советские годы мы очень мало строили. Вы же, наверное, знаете, что Никита Сергеевич Хрущев помимо наступления коммунизма обещал в 1980 году показать последнего заключенного. Ну и зачем их было строить? А когда разобрались, что преступность будет существовать, покуда существует общество, было уже поздно. За 2002-2006 годы в следственных изоляторах было введено дополнительно более 43,5 тысячи мест. И все равно сегодня по стране не хватает примерно 15 тысяч.
Преступность в стране остается высокой. Контингент пенитенциарных учреждений за последние годы заметно помолодел. Число вновь арестованных постоянно растет - в год примерно на 5 тысяч. То есть надо строить новые СИЗО.
- Может быть, стоит меньше народу в тюрьмы сажать?
- Вы совершенно правы. И мы не раз поднимали этот вопрос. И не раз обращались к законодателям с просьбой изменить практику избрания меры пресечения. Ведь до сих пор очень много арестовывают людей, которые не представляют опасности для общества. Всем им можно было избрать альтернативные меры пресечения, ту же подписку о невыезде.
Ежемесячно в следственные изоляторы поступает более 30 тысяч человек. Потом каждый пятый из них освобождается в связи с прекращением уголовных дел или назначением наказания, не связанным с лишением свободы. Кого-то оправдывают. Если удастся изменить эту практику, мы сможем значительно разгрузить изоляторы.
Мы, например, предлагаем давать судьям информацию о наличии свободных мест в СИЗО. Подобный опыт уже есть. В прошлом году Липецкий областной суд рекомендовал судьям учитывать тяжесть обвинения и возможное наказание при выборе меры пресечения. В результате количество поступивших в СИЗО Липецкой области сократилось почти на 20%.
В России, как и во всем цивилизованном мире, существуют альтернативные меры наказания, не связанные с лишением свободы. Это условное наказание, принудительные работы, обязательные работы и так далее. Но в отличие от Запада у нас они применяются гораздо реже. На учете в уголовно-исполнительных инспекциях, которые осуществляют контроль за этой категорией осужденных, состоят около 600 тысяч человек, а в колониях содержатся более 700 тысяч. Надо смещать акценты в сторону наказаний, не связанных с лишением свободы.
- Во сколько обходится содержание одного заключенного в СИЗО?
- Это зависит от региона, уровня цен, даже от погодных условий. К тому же отличаются нормы питания. Для больных и несовершеннолетних норма питания повышенная. Но если говорить в целом о стране, то стоимость одного человекодня в СИЗО составляет примерно 270 рублей. Это и питание, и вещевое довольствие, стоимость медикаментов и даже зарплата сотрудников. Насколько достаточна эта сумма? Денег никогда не бывает много. Хотя отмечу, что из года в год финансирование улучшается. По крайней мере с закупкой продуктов питания и медикаментов сейчас проблем нет.
- Кстати, об условиях работы сотрудников…
- Это очень тяжелый труд, и в любой цивилизованной стране он хорошо оплачивается. У нас это, увы, не так. Зарплата сотрудников младшего звена в среднем от 4 до 8 тысяч рублей - в зависимости от стажа. Даже при том, что в Москве нашим сотрудникам доплачивает город, все равно средняя зарплата не превышает 12 тысяч рублей. Москвичи на такую зарплату идут неохотно, и мы вынуждены брать на работу приезжих из соседних областей. Многие сотрудники не обеспечены благоустроенным жильем, по-прежнему много очередников.
Мы постоянно следим за психологическим состоянием наших сотрудников. При приеме все проходят строгий отбор. Ведь работать приходится с очень сложным контингентом, и наши сотрудники находятся в постоянном напряжении. В системе ФСИН создана и работает психологическая служба. В каждом подразделении есть психологи. Специалисты обучают наших людей приемам саморегуляции, помогают справиться со стрессовыми ситуациями, дают рекомендации в отношении конкретных заключенных. Но все мы люди, и бывает, случаются срывы. Нагрузка большая. На Западе на одного сотрудника в среднем один заключенный, а у нас четыре.
- В начале и середине 1990-х представители уголовного мира, в первую очередь воры в законе, активно поддерживали тюремное население, отправляя за решетку в большом количестве сигареты, чай и прочее. Существует ли такая практика сегодня?
- Желание авторитетов преступной среды влиять на обстановку в пенитенциарных учреждениях было, есть и будет. Но они делают это отнюдь не из христианского сострадания. Прежде всего они заботятся о том, чтобы поддерживать свою субкультуру, так называемые воровские традиции. Они же на этом и зарабатывают деньги. Из воровских общаков в первую очередь кормятся авторитеты, находящиеся под стражей. К другим же подследственным и осужденным эта «благотворительная помощь», как правило, не попадает.
В 1996 году в СИЗО содержались 290 тысяч человек, почти вдвое больше, чем сейчас. Тогда действительно были большие проблемы с обеспечением заключенных, и авторитеты использовали эти трудности в своих интересах. Сегодня им это делать сложнее. Изоляторы строим, денег на питание и медицину хватает. Поэтому теперь давление идет на «сознательность» заключенных: «пока мы вместе, мы можем бороться за свои права», «если вы не будете поддерживать воровские традиции в СИЗО, с вас спросят в зоне» и так далее. Ситуацию осложняет и то, что в последние годы появились такие «правозащитные» организации, которые вместо того, чтобы оказывать реальную помощь и таким образом снимать социальную напряженность, напротив, пытаются дестабилизировать обстановку. Настраивают осужденных на проведение акций неповиновения, собирают митинги возле учреждений. Для них наши двери будут закрыты. К счастью, таких немного. С общественными объединениями, которые готовы к сотрудничеству, мы плодотворно работаем.
- Как вы пришли в систему исполнения наказаний?
- Как большинство сотрудников - неожиданно. Приехал в гости к своему родному брату в Кемерово. Я к тому времени отслужил на флоте, работал на заводе в небольшом городке. Собирался учиться, но там такой возможности не было. А он тогда был сотрудником МВД и предложил пойти на работу к ним, заодно и поступить учиться. Вакантная должность нашлась в следственном изоляторе. Пошел. Сначала работал заместителем дежурного начальника СИЗО. Затем окончил заочно высшую школу милиции в Омске. Продолжил службу. Потом окончил Академию МВД. И так вот служу с 1973 года. В должности начальника ГУИНа по Кемеровской области в моем ведении было уже несколько десятков учреждений с учебными заведениями для осужденных, с больницами, производственной базой. Но знаете, за эти годы ни разу не пожалел о своем выборе. Ни в следственном изоляторе, ни потом, работая начальником колонии. В конечном счете это нормальная, интересная работа с людьми. Сейчас, конечно, стало труднее, объем работы увеличился. Приходится часто ездить по регионам. Мы не понаслышке знаем проблемы учреждений. Это приносит определенные результаты. Ситуация улучшается.
В учреждениях развивается внебюджетная деятельность. За 2006 год СИЗО выпустили продукции и оказали услуг более чем на миллиард рублей. Много подсобных хозяйств, чья продукция идет на стол заключенным, а прибыль от внебюджетной деятельности расходуется на укрепление материально-технической базы учреждений и улучшение условий содержания. Все это дает мне повод гордиться нашей работой.
Страна: Россия / Германия Город: Н Рыба: Лосось, форель, хариус, корюшка, крабы, креветки. Salmon, trout, a smelt, crabs, shrimps моя анкета
11.05.2012 07:26
7. @Aborigen Преступность в стране остается высокой. Контингент пенитенциарных учреждений за последние годы заметно помолодел. Число вновь арестованных постоянно растет - в год примерно на 5 тысяч. То есть надо строить новые СИЗО.
Виктора Бута хотят вернуть на строгий режим
Владимир Козловский
Русская служба Би-би-си, Нью-Йорк
Последнее обновление: пятница, 11 мая 2012 г., 02:40 GMT 06:40 MCK
В Колорадо Виктора Бута ждет одиночная камера площадью 8 квадратных метров с железобетонной лежанкой
Тюремное управление США, известное под сокращением ВОР (Bureau of Prisons), приняло решение отправить россиянина Виктора Бута в супертюрьму в городе Флоренс, штат Колорадо, известную среди журналистов как «Алькатрас Скалистых гор».
Это единственная в США федеральная тюрьма, относящаяся к категории «супермакс» и предназначенная для главарей уличных банд, крестных отцов мафии, отечественных и иностранных террористов и заключенных, с которыми отчаялись справиться в других местах лишения свободы.
В нее не ступала нога журналиста, но по описаниям складывается впечатление, что она в принципе похожа на 10-й этаж манхэттенской тюрьмы МСС, где Бута содержали на спецрежиме, пока его не вызволила оттуда судья Шира Шендлин.
«Я просто убита», - сказала мне супруга Бута, узнавшая о предстоящем переводе мужа в Колорадо.
Когда адвокат Бута Альберт Даян убеждал Шендлин заставить тюремные власти перевести россиянина со строгого режима на общий, он объяснял, что одна из целей такого перевода - предотвратить последующую отправку россиянина для отбытия срока в федеральную тюрьму со спецрежимом.
Даян добился успеха, Бута выпустили из одиночки и перевели на общий режим в другую тюрьму. Жена осужденного Алла Бут надеялась, что теперь его отправят отбывать 25-летний срок в федеральную тюрьму в Форт-Диксе в Нью-Джерси, где с прошлого года находится ростовчанин Константин Ярошенко, осужденный за сговор с целью перевоза кокаина.
В Форд-Диксе сравнительно мягкий режим, к тому же тюрьма находится недалеко от Нью-Йорка.
Спецтюрьма и ее обитателиВ Колорадо россиянина ждет одиночная камера площадью 8 квадратных метров с небольшим окном, из которого видно лишь небо, и стулом, столом и лежанкой, сделанными из железобетона. Еду он будет получать через «кормушку», прорезанную в стальной двери камеры.
«Насколько я понимаю, это решение обусловлено тем, что Тюремное управление объявило Бута террористом, но ведь в прошлом Ваша Честь заключила, что этот ярлык никак к Виктору Буту не относится»
Из письма Альберта Даяна, адвоката Виктора Бута
Сообщается, что заключенным «супермакса» предоставляются черно-белый телевизор, книги из тюремной библиотеки, один 15-минутный разговор в месяц и часовая разминка вне камеры, проходящая в камере большего размера, которую иногда уподобляют бассейну без воды.
Примерное поведение может быть в конечном итоге вознаграждено возможностью общаться с другими заключенными, а до этого узник одиночки видит главным образом надзирателей.
Колорадская спецтюрьма была открыта в 1994 году и рассчитана на 490 заключенных, но, как сообщала Би-би-си в апреле текущего года, сейчас там содержится около 360 человек. Среди них примерно 40 террористов, таких как Рамзи Юсеф, осужденный за попытку взорвать Всемирный торговый центр в 1993 году, Закариас Муссауи, который случайно не попал в число угонщиков самолетов 11 сентября 2001 года, или Ричард Рид, пытавшийся взорвать в самолете кроссовку с бомбой.
Среди доморощенных террористов называют Терри Николса, осужденного за взрыв административного здания в Оклахома-Сити в 1995 году, и Теда Качинского по прозвищу «Унабомбист», рассылавшего по почте адские машины. Во Флоренс также отбывает пожизненный срок бывший заслуженный сотрудник ФБР Роберт Хэнсен, осужденный за шпионаж в пользу Москвы.
Сидел там и ныне покойный отец актера Вуди Харрелсона, в 1979 году убивший в Техасе федерального судью и отправленный во Флоренс после попытки побега из тюрьмы в Джорджии.
«Террорист»? Либеральные и правозащитные организации критикуют спецтюрьму за излишне строгий режим, особенно за многолетнее содержание заключенных в одиночках, которое они называют бесчеловечным. Однако Европейский суд по правам человека недавно отверг эти претензии к «Алькатрасу 21 столетия», находящемуся в предгорьях Скалистых гор, в 173 км от Денвера.
Адвокат Альберт Даян подчеркивает, что российское генконсульство присоединяется к его прошению
Узнав о намерении ВОР отправить туда Бута, защитник Даян решил снова обратиться за помощью к судье Шендлин и немедленно направил ей письмо, в котором заявил, что условия содержания в «супермаксе» даже хуже, чем в МСС, откуда она перевела Бута.
«Насколько я понимаю, - пишет Даян, - это решение обусловлено тем, что Тюремное управление объявило Бута террористом, но ведь в прошлом Ваша Честь заключила, что этот ярлык никак к Виктору Буту не относится».
Тюремщики, возможно, возразят, что присяжные признали Бута виновным в содействии террористической организации.
В свет вышесказанного Даян просит судью распорядиться, чтобы перевод россиянина на новое место был отложен до тех пор, пока защита не подготовит официальное ходатайство по этому поводу или не обратится в тюремное ведомство в призывом пересмотреть решение.
Адвокат подчеркивает, что российское генконсульство присоединяется к его прошению.
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Работает на Textus ------
Любая перепечатка или использование материалов только с предварительным, письменным разрешением, указанием автора, адреса и линка на сайт в видимом месте страницы с материалом.
Все права принадлежат авторам, странице aborigen.rybolov.de и будут защищены по закону. Рыбалка
-
рыболовные снасти
-
Экскурсии по Берлину
-
Купить квартиру в Германии
-
Сделать стартовой
Добавить в закладки
